Окна с видом на море

Мила

Моё зеркало не лгало. Моё отражение желало лучшего.

Я понимала необходимость объяснений с Ильёй. Сколько всё это может продолжаться? Сил терпеть у меня просто не было. Но остаться без него было тоже выше моих сил. Выхода я не видела.

Я старалась ни реагировать на его грубость, списывая это на неприятности на работе, ни обольщаться лаской. Так как и это проходило.

Я пыталась убедить себя, что я смогу, что выдержу, что люди расстаются, и мне надо его отпустить. Но я его и удержать-то не могла. Решение принимала не я. Вернее, не так: я не могла принять решение. Мои желания не совпадали с моими возможностями.

И я плыла по течению в моей неуправляемой лодочке, туда плыла, куда течение несло. Я ждала катастрофу, очень надеясь на то, что когда она произойдёт, от меня просто ничего не останется. Скажете — глупость? Может, со стороны оно так и выглядит, но я это чувствую, и я готова. Мне ничего не жаль.

Я не рисовала больше, а картины сожгла все, кроме той, что над камином висела. На которой встреча двух морей нарисована вперемешку с моими слезами. Картины, означавшей начало моего личного конца.

Можете обвинять меня в слабости, малодушии, в неуважении к себе самой. В чём хотите, в том и обвиняйте, но отпустить его я не могу! Не могу! Слышите? Не могу! Цепляюсь обеими руками, унижаю сама себя, но отпустить не могу.

***

Я не спала. Уже которую ночь. Просто не спала. Лежала, глядя в потолок, и думала, думала, представляла, как мы счастливы могли бы быть и были же, когда-то. Песня есть, «Куда уходит детство?». А счастье, оно куда уходит? Люди ведь остаются. Те же самые люди, которым так хорошо и светло было друг подле друга ещё вчера, и так колюче и холодно сегодня.

Что ломается в отношениях? И кто виноват?

Его телефон издал «блямс», сообщив о приходе сообщения. Затем ещё один «блямс» и ещё. Илья спал, похрапывая, и ничегошеньки не слышал.

Меня разобрало любопытство. Я встала с кровати и, жутко ругая себя за то, что делаю, подошла к его тумбочке и взяла айфон в руки. Я просто обомлела от увиденного. Сообщения были от Ляли.

В первом просто четыре раза подряд смайлик — губы, сложенные в поцелуе.

Во втором:«Люблю Илюшечку жалеть, и холить, и лелеять, твоя Ляля».

В третьем: «Люблю моего мальчика родного и дорогого».

В четвёртом: «Люблю твои вкусные ушки, люблю целовать тебя везде».

В пятом — ряд из сердечек.

Я сфотографировала все послания своим смартфоном и вернула айфон на место.

В этот момент я могла убить. Мне хотелось взять нож и колоть, колоть, неважно куда. Хотелось, чтобы она извивалась от боли и бессилия. От каждого моего удара. Так мне хотелось её убить.

Но правда заключалась в том, что от боли и бессилия извивалась я.

Они предали меня. Они оба. Человек, которого я считала своим мужем, и единственная подруга, та, что сестрой называлась и в преданности клялась.

Я без слёз, но и без сил пролежала до утра, просто глядя в потолок.

Мир рухнул.

— Мила, не спишь? — я слышала его голос, но не могла шевельнуться. — Мила, мне белую рубашку сегодня надо, погладь, пожалуйста! У меня важная встреча. Мила, ты слышишь меня?

— Да, слышу. Сейчас поглажу. И давно тебе Ляля ушки лижет?

— Что?

— Ушки твои давно на вкус знает? И всё остальное тоже?

Он взял в руки айфон и прочёл сообщения.

— Я могу объяснить.

— Что? Вашу связь за моей спиной?

— А если это больше, чем связь? Если мы любим друг друга?

— Тогда зачем вы делаете из меня дуру, можно было прийти и сказать. Я бы поняла и ушла.

— Я не хочу, чтобы ты уходила.

— Но ты же любишь её?

— Тебя я тоже люблю. Мила, пойми. Ты не ласковая, ты и не чёрствая, но ты сама в себе. Ты никогда не делаешь милых глупостей и не говоришь ласковых слов. А она проще, она умеет говорить то, что думает.

— Но это пошло, понимаешь? Это так делано и ненатурально. Неужели ты веришь в эти сердечки? Как ты не видишь разницы между истинным и показушным?

— Нет, ты не права. Просто её переполняли чувства, и она не выдержала и прислала сообщения. А ты лежала рядом как бревно и спала.

— Ты знаешь, что я сейчас чувствую?

— Дело в том, что я люблю тебя. И вовсе не хочу терять.

— А её?

— И её терять не хочу, она молодая, свежая, искренняя. И она тебя любит. Никогда слова плохого о тебе не сказала. Всегда только хорошее. И так чувств своих стесняется, потому что подруга твоя.

— Ты себя слышишь?

— Я запутался, но я так чувствую. А ты знаешь, какие она стихи пишет? Мне никто такие стихи не писал. Вот послушай:

«Не надо отдавать любимых,

Ни тех, кто рядом, и ни тех,

Кто далеко, почти незримых.

Но зачастую ближе всех!

Когда всё превосходно строится

И жизнь пылает, словно стяг,

К чему о счастье беспокоиться?!

Ведь всё сбывается и так!»

— Да, Илюша, как легко некоторые лгут. Послушай дальше эти же стихи:

«Когда ж от злых иль колких слов