Окна с видом на море

Илья

Секретарь обратил внимание на мой не очень бодрый вид.      

 Будет он бодрым, ага! Откуда? Неприятности одна за другой. И на работе полная жопа, и в жизни.       Встали три фуры. Ремонт не быстрый, а сроки поджимают. И хоть на своей легковушке всё перевози.       

Но самое интересное, что это не самые мои большие проблемы. С этими я разберусь, хотя бы отдав часть заказов другому перевозчику. Да в работе всегда партнёры нужны. Партнёры — это великое дело. Надёжные и честные…       

Никак понять не могу, почему я не сделал тогда предложение Миле и почему до сих пор не женат.      

 Я люблю её. Она мне подходит абсолютно во всём. Умна, красива, талантлива. Что мне ещё надо?      

 Но что-то надо.       

Испугался я тогда…       

Решил отложить сей судьбоносный момент на какое-то неопределённо небольшое время. И отложил. Но тут появилась Ляля.       

Она меня поначалу настораживала, а потом мне стало её жалко. Просто жалко гадкого утёнка в женском обличии. И Мила её жалела. Мы вжились в роль родителей взрослой малознакомой девушки.       

Не подумайте, я так свои промахи анализирую и оправдаться пытаюсь. Мы на пару с моей незаконной половинкой стали делать из Алевтины человека. Самодостаточного такого, знающего себе цену. Милка её одела, обула, привела в божеский вид, за плечами следить заставила, чтобы та не сутулилась.       

Ей мы наглядно продемонстрировали нормальную жизнь в достатке и любви. А она пригрелась. Из дурнушки превратилась в милашку. Нет, не в красавицу, но изюминку никто не отменял.       

Она изучила наши привычки, наши потребности, нашу суть, в конце концов. Она, как ближайшая подружка Милы, даже мои постельные заморочки знала.      

 Я привык к ней, пока она в доме жила. Я в ней женщину почувствовал. А самое главное, я видел, насколько ей интересен.      

 Но она девушка честная. Она не могла подло поступить с подругой. Между ней и Милой образовалась очень тесная связь. Они дышали одним воздухом и дышали одинаково.       

Я любил говорить с ней. У Ляли отсутствовал гонор, она свежая, как нераспустившийся цветок. Она манила своей непорочностью, стеснительностью. Краснела при лёгких случайных прикосновениях.       А её ласковые слова, эпитеты, которыми она меня награждала такие нерешительные, порой глупые, но не лишённые очарования!.. Я, глядя на неё, часто Лолиту Набоковскую вспоминал. Что-то в ней от нимфетки было. Худоба, может, и отсутствие форм.       

Я не представлял такую женщину рядом с собой по жизни, но не скрою, она меня привлекала в сексуальном плане.      

 В тот вечер я немного выпил за ужином. Всё происходило в беседке около дома. Рабочие уже ушли и мы втроём совершенно спокойно предавались поглощению пищи.      

 Тефтели были божественны, салат нежен, а вино прекрасно, под стать закату.       

К моменту телефонного звонка я выпил уже бокала два.       

Как ни странно, звонили не мне, а Миле. Приятный мужской голос говорил о каких-то проблемах, о том, что надо бы встретиться и обсудить качество декора панелей. Она обещала приехать прямо сейчас.       Я разозлился.      

 Вечер, мы сидим семьёй, и тут этот хмырь. Но Мила оказалась непреклонна. Ей, видите ли, деньги за это платят. Нужны мне её деньги.      

 Она села в свой автомобиль и укатила.       

— Странный клиент, — произнесла Ляля, — каждый день звонит по нескольку раз, и то обои, то штукатурка. А Милка так мило с ним лепечет, и ездит к нему часто.       

Это был просто клиент, которого я в глаза никогда не видел, но меня перемкнуло. А Алевтина собралась на пляж. Ловить в воде последние лучи солнца.       

Прежде чем идти её искать, я дважды набирал номер Милы и выслушал её шипение. Отвлекаю я её, видите ли.       

Приговорив полбутылки водки, я спустился к воде. Что я говорил Ляле, что она мне, я не помню. Но её признание в любви прозвучало как гром среди ясного неба. А я ревновал. Ревновал дико, до скрипа зубов, мою Милу к хмырю клиенту.       

Скорее всего, я думал о мести, когда Лялины руки обвили мою шею, а её тело прильнуло к моему. Вокруг был пляж и никого, только восходящая луна на чистом звёздном небосклоне. Я на руках внёс её в дом и грубо взял её податливое тело у неё в комнате, на её постели. Она оказалась девственницей.       

Странно, но я так никогда бы не подумал. Даже дурнушки отдаются прыщавым пацанам в школьные годы. А тут…      

 Я утирал ей слёзы и утешал, как мог.       

Я сам поверил, что виноват не я, а выпитое спиртное вперемешку с ревностью. Но Ляля пришла ко мне через несколько дней, теперь уже днём, воспользовавшись отсутствием Милы.      

 Я совершенно не переношу женских слёз, а слёзы женщины-ребёнка казались особенно горькими. Я жалел её, не любил, а именно жалел. Мне нужно было согреть. И не только её тело, но и её душу.       

Я сам не понял, как встречи с ней стали регулярными, мы отдавались нахлынувшей страсти, как только Мила покидала наш дом. После я повторял, как молитву, что этого не должно быть. Что мы с Лялей не имеем права. Что есть Мила, которую я люблю.      

 И Ляля соглашалась. Уверяла, что борется с собой и своим чувством ко мне, что любит Милу и не желает ей зла, что раскаивается, но ничего не может с собой поделать.       

Я срывался. Мои нервы не выдерживали. Мила периодически раздражала. Я обрушивал на неё недовольство и упрёки, но она не плакала, в отличие от Ляли. Только во взгляде появлялся холод. Такой, что у меня застывало всё внутри.       

А потом приходило раскаяние и чувство стыда.       

Настал момент, когда я просто устал от всего.       

Я попросил Лялю съехать, снял ей квартирку, очень небольшую, но для одного человека вполне приличную. Устроил её на работу в клининговую компанию офис менеджером. Возглавляла эту фирмочку бывшая жена моего бывшего приятеля.