Окна с видом на море

Илья

Количество выпитого кофе за день превысило все человеческие нормы, сердце колотилось как бешеное. Отменил важную встречу из-за неважного самочувствия, соответственно влетел на деньги. Но всего сразу не заработаешь.      

 Вечером отправился к Ляле. Я должен порвать с ней и вновь завоевать мою Милу.       

Я даже не сомневался в том, что у меня всё получится.       

Нисколечко не сомневался.      

 Мила любит меня. Наверно, только женщины умеют так любить и прощать. Она прощала мне многое, и я считал, что если раскаюсь искренне, то и на этот раз простит. Правда, до этого я ей так открыто не изменял.      

 Пора уже оформить наши отношения. Сколько тянуть можно. И наследник необходим. Ещё надо отправить её к врачам, выяснить, почему до сих пор нет беременности. Сам себе улыбнулся. Представил мою Милу с сыном на руках. На душе стало тепло и так хорошо, по-домашнему хорошо.      

 Я думал, что буду непреклонен в разговоре с Лялей. Что я всё рассчитал правильно. В конце концов, Ляля должна понять, что она мне не пара. Что увлечения проходят, а я именно увлёкся ею. Дам денег, откуплюсь.       

Дурак, конечно, полный идиот. Зачем связывался? Какой головой думал в тот момент, когда поддался её чарам? Да каким чарам! Нет у неё чар. Просто хотелось слепого обожания, и я — благодетель в её и в собственных глазах.       

Я опять себе врал. Меня тянуло к Ляле. И когда она встретила меня в воздушном шёлковом коротеньком халатике на тоненьком поясочке, когда обвила руками мою шею, я забыл, зачем пришёл.       

После того, что между нами сейчас с Лялей было, я уже не мог идти просить прощения у Милы. Это нечестно.       

Ляля что-то щебетала мне в ухо, но я не слушал. Не до неё.       

Я не смогу быть искренним, я не смогу врать. Мила, Милочка, что я творю?! Если бы ты смогла подождать, чтобы я разобрался, чтобы Ляля осталась в прошлом, мы могли бы быть счастливы.       

Я решительно отодвинул от себя хрупкое тело Ляли, направился в душ, а затем ушёл, надеясь больше никогда к Алевтине не возвращаться.       

Остановил машину у набережной. Сидел, просто закрыв глаза. Вспоминал Милу, её взгляд, её картины. Море на них было живое. Такое, каким она его видела. Осталось всего две. Над камином, та, что отдавала её слезами — танец морей, и вторая, у меня в квартире, сохранившаяся лишь потому, что Мила там давно не была. Надо поднять бумаги и узнать, кто приобрёл её творения. Может, удастся выкупить.       

На меня нахлынула ревность. Её полотна украшали стены у чужих людей, а у меня нет. У меня их больше не было.      

 Поймал себя на мысли, что думаю не о том. Я должен получить её прощение. Чтобы она сама у меня была…

***

      Мила отворила мне двери и прошла в комнату.       

— Ужин на плите. Возьми сам.       

— Нам надо… — я не успел досказать.       

— Нет, не надо.       

— Мила!       

— Если бы ты знал, какую ты сам себе ловушку устроил… Но ты кашу заварил, тебе и расхлёбывать.       

Она пыталась казаться спокойной и сильной. Получалось слабо. Я знал её, как никто другой.        

— Не понял. — Я старался её разговорить, потому что если она начнёт доказывать, объяснять, мне будет легче показать ей нашу необходимость друг в друге.       

— У тебя вся жизнь есть, чтобы понять, — парировала она.       

— А если не говорить загадками?       

— Илья, я уеду. Молчи, пожалуйста. Я уеду к родителям в Москву через месяц, может быть, полтора. Разреши мне это время жить здесь, в этом доме. У меня есть обязательства перед людьми, я должна закончить начатое.       

— Ты о чём? — я действительно не понимал и был обескуражен таким решением.       

— О проектах. Я взяла заказы, а жизнь так повернулась, что переезжать куда-то, снимать квартиру на столь короткий срок довольно глупо.       

— Это твой дом.       

— Мне не нужны жертвы.       

— Не уезжай! — я не играл, я умолял её остаться.       

— Я приняла решение. Я не смогу жить в одном городе с тобой и с ней.       

— Мила, ты знаешь меня не первый день. Я всё исправлю, я люблю тебя и это не просто слова. Оступился я, ты понять можешь?       

— Могу. Я даже понимаю, почему ты выбрал её. Слепое обожание всегда выигрывает перед взыскательным чувством. Тебе с ней проще, легче, она не требовательна и глупа. Это же так мило, ты чувствуешь себя большим и сильным. Ты сравниваешь меня и её. Ты умом понимаешь моё превосходство, но твоему телу милее она. От тебя сейчас сексом пахнет, чужим для меня. Илюша, я могу понять всё в этой гнилой ситуации кроме предательства. Вы два человека, очень близких мне человека, за что вы так поступили со мной? У меня нет ненависти к тебе, а вот к ней…       

— Ты не права, она переживает, она любит тебя.       

— Нет! Ты её не знаешь, она через трупы пойдёт. Потому что себя только любит. Она не воробушек, как тебе кажется, и не орлица, она из семейства падальщиков. Убивает кто-то, а она глаза выклёвывает.       

— Мила, я ехал домой с мыслью всё исправить. Я хочу семью с тобой, детей твоих и моих. Я переживаю, почему до сих пор у нас их не случилось.       

— Илюша, у меня всё в порядке с репродуктивной функцией, ты даже не представляешь, насколько в порядке. Звонила твоя мама, мы поговорили, я предупредила её о том, что задержусь в твоём доме, пока не окончу работу.       

— Причём тут моя мама? Она вообще никакого отношения ни к этому дому, ни к моей жизни не имеет!       

— Ты её сын, и ей очень симпатична Ляля.       

— Да они не знакомы. Что ты говоришь?!       

— То, что слышала. Всё. Разговор окончен. Я уже упаковала свои летние вещи и отправила в Москву. Оставила минимум. Я пока в студии поживу, хорошо?       

— Мила!       

— Спасибо за всё.       

Она исчезла за дверьми студии, закрывшись изнутри.