Окна с видом на море

Илья

О том, что Мила уехала в Москву, я узнал от посетившего меня нотариуса.       

Три сумасшедшие недели с последней нашей встречи промчались как один день. Всё летело к чертям. Буквально всё. Я успокаивал себя тем, что это лишь чёрная полоса, и она рано или поздно закончится. Мечтал встретиться с Милой и снова поговорить. Но то одно, то другое, то третье. Часть проблем я решил. По крайней мере с бизнесом.       

Теперь передо мной в кабинете сидел пожилой мужчина с бумагами на дом. Мила оформила дарственную на меня.       

На моём столе стояла шкатулка с драгоценностями, с описью того, что в ней находилось. Она вернула всё, что я ей дарил.       

Я как сквозь воду слышал каждое слово нотариуса. Поставил роспись под каждым документом и закрыл шкатулку в личном сейфе.       

Я потерял Милу. Теперь окончательно и бесповоротно.      

 Ещё вчера надеялся на что-то. Не стоило, вчера я уже шёл ко дну.      

 Но обо всём произошедшем с самого начала.       

Тогда я не дал Миле съехать, я ушёл сам. Объяснил ей, что дом как был её собственностью изначально, так и остаётся, что мы встретимся и поговорим о нас, когда она будет готова.      

 Я не терял надежды вернуть её.       

С работы позвонил Ляле, спросил, сколько денег она хочет, чтобы забыть меня. Попал на истерику с угрозой выпрыгнуть в окно, убив себя и нашего ребёнка. Отменил очередную важную встречу и поехал к Ляле, выяснять про ребёнка. Я делал всё возможное, чтобы такого казуса не случилось.       

Застал её у дома, где она снимала квартиру.      

 Мне предъявили результат УЗИ, в котором я ничегошеньки не понимал, но в заключении стояла беременность. Пришлось подняться с ней в квартиру, налить воды с валерианой, напоить её сладким чаем и выслушать очень неправдоподобную историю порвавшегося презерватива.       

— А ты не врёшь? — я недоумевал.       

— Врач сказала, что так бывает, что надо проверять их перед использованием. Я тебе хотела сообщить о ребёнке ещё вчера, но боялась твоей реакции. Твоя мама, между прочим, обрадовалась. Она такая милая.       

— Врач милая?       

— Нет! Илья, прекрати клоуна изображать! Мама твоя милая.       

— Где ты взяла телефон моей мамы?       

— Это допрос с пристрастием?       

— Я пытаюсь понять, что происходит за моей спиной. Алевтина, по моему глубокому убеждению, нормальные люди сначала женятся, а потом заводят детей.       

— У нас получилось наоборот.       

— Ты рассчитываешь выйти за меня замуж?       

Она смутилась, растерялась, заплакала и просто кивнула головой в знак согласия.       

Я даже не нашёлся, что ей ответить сразу.       

— Аля, я женат. Понимаешь, женат.       

— Нет, ваши отношения с Милой не оформлены, она, видимо, не может иметь детей. И ты знаешь о её проблеме.       

— Что за глупость!       

— Нет, не глупость. Вы четыре года вместе, а беременна я.       

Я ушёл, решив, что подумаю об этом позже. Скарлетт О’Хара, блин.      

 Достал из бара бутылку коньяка. Выпил с полстакана, но ясности ума не приобрёл, и тут раздался звонок телефона. Рингтон отца.       

Я не могу передать, что я выслушивал в течение получаса. Его речь закончилась словами, что мало меня в детстве пороли, и что завтра же я должен заняться исключительно работой.       

Занялся. Пришлось ехать в командировки, в одну, другую, третью. Пришлось унижаться и подмазывать кого надо. Искать новых партнёров, восстанавливать дружбу со старыми.      

 Я воскресил все связи, я расширился. Но вернулся только вчера. Думал, что у меня ещё есть время. А его попросту не осталось.      

 Набрал отца, чтобы отчитаться. Поговорили. Он просил перезвонить матери. И тут началось. Оказывается, я треплю Лялечке нервы. Она, несчастная, так переживает, что у неё от расстройства выкидыш случиться может. Что девочку беречь надо. Она меня невероятно любит, и такая вся расчудесная.       

— Мама, ты откуда знаешь о чудесностях Лялечки? — я не сдержался, так противно мне было все эти нежности слушать.       

— Илюша, мы каждый день с ней по телефону разговариваем и по скайпу тоже. Повезло тебе, сынок, ой, как повезло. Вот это девочка, то, что надо, совсем не то, что твоя Мила. Высокомерная хамка. В жизнь я вашу, видите ли, вмешиваюсь, советы даю. Ты пойми, Ляля молодая, и ты из неё можешь слепить то, что тебе надо. То, что хочется.       

Кое-как прервал разговор. Обещал сразу после работы направиться к Ляле, узнать о её самочувствии и поговорить о свадьбе.       

Я никак не понимал, почему именно сегодня. Мне так паршиво, что не до Лялечки вовсе.      

 К концу рабочего дня она позвонила сама. Просила заехать. Поехал к ней.       

Она казалась приторной в своём шёлковом халатике, еле запахнутом, на тоненьком поясочке.       

— Ты всегда так дома ходишь? — спросил я с порога.       

— Да, а что?       

— А если придёт сосед или электрик, а ты тут голыми ногами сверкаешь?       

— Тебе не нравятся мои ноги?       

Я поглядел на то, что было ниже коротенького халата. Интересно, после родов она хотя бы чуточку поправится? Может быть, формы какие приобретёт.       

— Ты хочешь, чтобы они нравились всем?       

— Почему ты злой? — улыбка сползла с её лица. Зато в голосе появились требовательные нотки.       

— Я не злой. Я устал, у меня неприятности, и я очень не люблю, когда меня заставляют делать то, что я не хочу.       

— Ты не хочешь на мне жениться? Даже ради нашего ребёнка?       

— Слишком кондовый способ прибрать к рукам мужчину.       

— Илья, я не хотела, но так получилось.       

— Хотела, разве не за этим ты затащила меня в свою постель?      

 — Я? Тебя?! Не изображай жертву! Я люблю тебя.       

— Меня? Или мои деньги? Ляля, у меня впечатление, что я сейчас иду на сделку с собственной совестью.