Окна с видом на море

Илья

В Москве я должен был пробыть три дня. Командировка. Важный контракт. Подписали, обмыли, и остался день. Прийти в себя и отоспаться. Мой зам не захотел покидать пределы гостиничного номера, перебрал малость. А я, поскольку не пил, решил прошвырнуться по Москве. Надо подарки Мишке купить и Ляле.       

Мишке-то с удовольствием, а ей…       

Но надо изображать хорошего мужа. Я лицо компании, как-никак.       

Вышел из гостиницы, взял такси и поехал… Да, в тот самый дом, в котором квартиру Миле купил когда-то. Столько лет прошло. Мишке пять уже. А её девочкам? Точно не скажу, они младше его — на год-два, так точно.      

 Подъехал и отпустил машину. Даже не знал, прав я или не прав. Зачем направился к ней и что я хочу от нашей встречи.       

Сегодня среда, и она должна быть на работе, как и её муж. Девочки могут быть дома. Интересно, так интересно, какие они — её девочки. Красивые должны быть, в маму.       

Домофон долго не отвечал, но из подъезда вышла девушка, чем я тут же и воспользовался, проскользнув вовнутрь.      

 Двери квартиры мне открыли достаточно быстро.      

 Пожилой пузатый мужчина в семейных трусах сообщил, что в этом доме и квартире живут с момента заселения. И никакой Милы тут никогда не было.      

 Поблагодарил и ушёл.       

А на что я рассчитывал? Что она встретит меня? Так не сказка, однако, жизнь.      

 Во дворе остановился. Дышать трудно. Нет, я не сердечник, и давление бьёт меня редко. Но тяжесть в затылке напоминала именно о нём. Перенервничал.       

Присел на лавочку у детской площадки, заложив под язык таблеточку каптоприла.       

Вот и всё. Моя надежда увидеть Милу потерпела фиаско.     

  Можете мне не верить, но глаза слепили слёзы.       

На детской площадке играли дети в сопровождении мам или нянь. Женщины группировались на таких же лавочках, только ближе к входу и к детям.       

Я полностью ушёл в себя, в свои сожаления, в свою душу. Нахлынули воспоминания. Я всегда любил её. Пусть и никогда не был достоин.      

 Я казался себе жалким в тот момент, да я и был жалким, несмотря на респектабельный вид.      

 Голову немного отпустило. Глаза высохли. А жалостью можно упиваться хоть сколько. Что с неё. Она не созидательна. Абсолютно разрушительное чувство.      

 Да какая теперь разница.       

Обернулся на шум и треск веток. Кусты, окружающие детскую площадку, в одном месте раздвинулись, и из-за них появилась девочка. Смешная такая, с перепачканным личиком, озорными глазками и двумя косичками.       

Я невольно улыбнулся ей. Она в ответ тоже — по-девичьи застенчиво, и, наклонив голову набок, произнесла:       

— Знаешь, папа, я всегда знала, что ты придёшь. Давай знакомиться, я Яна.      

 У меня просто землю выбило из-под ног. Хорошо, что услышал я это в положении «сидя».       

— Папа?! Ты ничего не путаешь, детка?       

— Сиди тут, не уходи никуда. Я мигом.      

 Она снова исчезла в кустах и появилась минут через пять уже не одна, а с точно такой же девочкой, с такими же светло-русыми косичками, только в платьице не голубого, а сиреневого цвета.      

 Они обе держась за руки, разглядывали меня. А я боялся пошевелиться.       

— А если он не наш папа? Ты могла ошибиться, Яна. — Вторая девочка казалась более серьёзной, и на её личике не присутствовали разводы грязи.       

— Но он почти такой же, как на той фотографии в маминой спальне.       

— Похож, действительно похож. Но сколько раз тебе говорили — не разговаривать с чужими людьми, тем более мужчинами! Няня маме расскажет, и нас заругают.       

— Анита, мы должны узнать.      

 Краем глаза я заметил стремительно приближающуюся к нам женщину лет тридцати.       

— Анита, Яна, сколько вас просить — не исчезать из поля зрения!       

Она схватила их обеих за руки и потащила в сторону подъезда другого дома, соседнего с тем, куда я сегодня приходил.       

— Постойте, — я окликнул их. — Скажите, их маму зовут Эмилия?       

— Это не ваше дело, как зовут их мать, идите куда шли, а то я сейчас полицию вызову. Я кричать буду. Девочки, быстрее, быстрее домой.       

Я наблюдал, как они скрылись за дверьми подъезда.       

Сердце щемило. Я боялся подумать. Я пребывал в шоке. Я не знал, что мне делать. Мысли бежали и путались. Я думал. Я не имел права на ошибку. Надо поразмыслить, действовать потом. Значит, она узнала меня. Эта маленькая смешная девочка с косичками узнала меня по фотографии. Хоть бы щёлкнул её на айфон. Но я растерялся. Неужели это мои девочки? Мои и Милы? На вид им тоже лет пять. Что же произошло тогда на самом деле?      

 Господи, какой я дурак. Меня развели, как идиота. Маленькая и скромная Лялечка играла нами всеми, как пешками на шахматной доске.       

А я повёлся на её ложь, на вопли и стенания собственной матери. Что я наделал?! И как мне теперь быть?!       

С лавочки меня поднял звонок сына. Мишка интересовался моими делами. Растёт пацан. Сообщил, что мать его свалила с Лариской по магазинам, глаза продавать. Вот так и сказал — «глаза продавать».       

Надо уменьшить ей количество свободных денег, а то её вечные кофточки, юбочки и брючки из всех шкафов вываливаются, порой даже нераспакованные.       

Итак, необходимо возвращаться на землю.      

 Впереди поиск подарка ребёнку, у которого практически всё есть, ну, кроме нормальной семьи.      

 Я дошёл до дороги, поймал машину и отправился в ГУМ. Сердце не отпускало. Жало, давило. Сел у фонтана. Набрал вызов Мишки.       

— Сынок, что ты хочешь, чтобы я привёз тебе?       

— Собаку.        

— Собаку мы с тобой вместе купим, хорошо?       

Мишка согласился.

***

       Вечерний поезд увозил меня в Крым.       

Я не спал всю ночь, я думал. Как быть? Как поступить? Я не знаю, что будет правильным в данной ситуации, а что нет.