Окна с видом на море

Лариса

Наконец Ляля уснула. Моя миссия с ней была практически окончена. Именно миссия. Потому что подружилась я с ней ради выгоды. Только выгоды от неё никакой, а я привязалась. Уж больно душа у неё неприкаянная.       

Смотрела на неё, спящую, и думала, что даже сейчас мне её жаль. И не брошу я её, дуру, если она захочет общения после всего. У неё ведь нет никого по сути. Только я. А она не понимает. Рвёт и рушит всё, что можно и нельзя. Свою собственную жизнь, походя, загубила. Но уже не исправишь ничего.       

Познакомилась я с ней, как только мой благоверный в компанию Ильи работать пришёл. По его настоянию и познакомилась. Он считал, что моя дружба с Лялей будет полезна его карьере.      

 До сих пор он не догадывается, насколько ошибался.       

Он мечтал быть в руководстве всю свою жизнь, мечтал и о больших деньгах тоже.       

Встретились мы со своим будущим мужем в университете, где я проходила обучение по специальности «Управление процессами перевозок». Он тогда там в аспирантуре учился. Встречались недолго, буквально через пару месяцев сыграли свадьбу. Папа мой постарался! Только случилось так, что папа вдруг воспылал любовью к моей подружке и свалил вместе с ней в Эмираты. Оставив нас с мамой и с моим молодым мужем, жадным до денег, без гроша.      

 И понеслось. Обиды, упрёки. То не так, это не эдак. Потом мама заболела и, проболев меньше года, покинула этот мир. Квартиру пришлось продать, поделив деньги между наследниками. В столице купить что-либо за эти деньги возможности не было. И мы с мужем отправились покорять Крым.       

Правда, перед отъездом выяснилось, что я очень некстати беременна. С ребёнком строить жизнь на новом месте мой муж не хотел. А потому самолично отвёл меня на аборт. Утверждая, что потом, когда обустроимся…      

 Обустраивались долго. Купили квартиру, обставились. Я работать устроилась в порт. А он никак себя найти не мог. То в одном месте его оценить не смогли, то в другом. Таким вот недооценённым он просуществовал года три. А потом его смазливую физиономию «оценила» хозяйка сети салонов красоты и массажа. «Ценила» она его с год. Он у неё личным водителем работал. Но, видимо, не его одного ценила, потому что наградила триппером. А этот паразит решил пролечиться, ничего мне не сообщая. Потом внематочная, операция и приговор — бесплодие. После крупного скандала с последующим лечением антибиотиками и всякой дрянью, постановили жить дружно.       

А что делать? Квартира одна, перспективы ноль. О любви речи уже не было, разве что о мирном сосуществовании. В это время он к Илье и пристроился.      

 Мой муж очень не глуп. И Илья его заметил.      

 Вот тут и возникла идея женской дружбы. После нескольких встреч с Лялей я осознала её роль в семье. И поняла, как следует действовать ради карьеры собственного мужа.       

Соблазнить самого Илью особого труда не составило. Правда, процедура обследования у венеролога перед любовными утехами показалась мне унизительной, но логичной с другой стороны.      

 Секс без обязательств. Здоровый, во всех смыслах. Живая, разговаривающая кукла, способная налить чай и проявить инициативу — выгодней резиновой. А я не дура, со мной и поговорить есть о чём.       

Так я стала слугой двух господ. Нет, трёх. Ещё мужа моего, который буквально за полгода сделался заместителем генерального.       

Он все заслуги приписывал себе и не подозревал, что его гениальность сыграла отнюдь не решающую роль.       

Думаете, вот самый что ни на есть голый и циничный расчёт? Ан нет.       

Я каким-то невероятным образом умудрилась пустить их всех троих в душу, определив каждому свою, только для него приготовленную экологическую нишу. Я их любила. Жалела, успокаивала.       

Лялю эту непутёвую, имеющую всё для того, чтобы быть счастливой, но остающуюся неудовлетворённой, несчастной и одинокой. Вечно недовольную и сетующую на свою жизнь.       

Как можно было не пожалеть так и не выросшего, озлобленного на всех ребёнка? Ей были должны. Но недодали, недолюбили, не приласкали. И ещё куча всего-всего.       

Единственное, что Ляле доставляло удовольствие — это тратить деньги. Как будто они с неба сыпались. Этакая кажущаяся компенсация всех её бед.       

У меня не было отдушины и у неё тоже, это нас роднило и объединяло. Её муж поощрял нашу дружбу, так Ляля всегда была под контролем. И мой, уверовавший, что жёны руководства просто обязаны души не чаять друг в друге.       

О реальном положении вещей в семье шефа никто не думал и не догадывался.       

Только я знала и я любила…       

Илью я любила по-настоящему. Но даже вида показать не могла. Довольствовалась тем, что имела. Если он поймёт, то всё прекратится. Я понимала как никто. Научилась скрывать своё чувство, маскируя его похотью.       

Отрывалась с ним на всю катушку. А потом ревела украдкой, потому что он для меня лишь мечта.       

Как-то сказала ему, что мне очень жалко Лялю. Что её никчёмность просто обезоруживает. А он ответил, что и ему жалко. Что он тоже где-то виноват перед ней, а потому тянет с разводом. Да и сын есть, а она мать как-никак. Хотя скорее никак. Вот что сказал.      

 А через какое-то время мы с ним заехали в тот дом у моря. Ему бумаги понадобились, которые там находились.       

Интересно, что, несмотря на то, что в доме мы были одни, он даже притронуться к себе не дал.       

— Только не здесь, Лара, — вот и весь сказ.       

А в глазах такая тоска.       

Я взгляд от картины над камином отвести не могла. Два моря и столько слёз.       

— Кто художник?       

— Нравится?       

— Она плачет, разве ты не видишь?       

— Картина? — он улыбнулся.       

— Художник, а за ним и творение.       

— Она умела рисовать море. Она умела чувствовать его и любить. Она вообще умела любить. Тогда не умел любить я. Осталось только две картины. Эта и ещё одна, у меня в квартире.