Око. Том 1

8-2.

Джейк нехотя слезает с удобного кресла и выходит из комнаты в коридор. Джорджи оживляется — былой серьёзности, как не бывало, её сдувает ветром.

— Ух, какая лестница. Она как будто висит в воздухе! — Джорджи присвистывает. — Мраморные стены. Да ты живёшь во дворце!

— Историческая справка: старинную конструкцию лестницы удалили, на тот момент, когда я находился в малолетнем возрасте. Материальный объект, ныне отсутствующий в моем пространстве, был результатом самостоятельной разработки дизайн–проекта моей матери. И, разумеется, эта лестница, будучи воплощением её концепции, представляет собой объект, к которому она питает особую гордость.

— А кем она работает?

— Она представляет собой особь, специализирующейся на создании эксклюзивной мебели, бизнес–леди, что занимается предметным дизайном и руководит компанией. В настоящее время она координирует организацию своего собственного выставочного мероприятия в Лос–Анджелесе.

— Дизайнеры — это те люди, у которых тридцать мыслей и все про обои. Ха. Ладно, не обижайся. Ты бы хотел сейчас быть с ней?

— Разумеется. — вздыхает Джейк. — Однако даже ты, со всеми своими амбициями, вряд ли способен преодолеть ограничения, установленные объективной реальностью.

— Посмотрим. Все возможно тому, кто верит — я хочу научить тебя верить... хотя бы в меня. — После небольшой паузы Джорджи командует. — Так–с, ну–ка покрути головой! Я так понимаю, что на втором этаже ничего интересного: спальня, спальня, спальня, санузел, унитаз. Спускаемся.

Джейк выключает свет и шагает вниз.

— А это что за мазня? — указывает Джорджи на маленькую картину. — Так, я правильно понимаю, что автор намеревался изобразить людей, но передумал в процессе?

— Этот образец визуального искусства был создан мной в детском возрасте. Впоследствии я пришёл к окончательному выводу, что художественная деятельность не является моей доминирующей компетенцией.

— Я так понимаю, что эта самая лучшая твоя работа? Хотя, знаешь, в ней есть что–то... концептуально абсурдное. Возможно, это даже гениально.

— Не располагаю данными относительно мотивационной базы её выбора. Вероятно, у неё имеется некая уникальная система критериев, не поддающаяся рациональному анализу. — Джейк ещё раз оценивает картину и, не дождавшись ответа, уточняет: — Каков следующий пункт маршрута? — он уже направляется к холлу, к той точке разветвления дома, где на одной стороне находится обширная гостиная, а на другой — кухня и коридор, уходящий вглубь дома с множеством дверей.

— Направляйся в коридор. Что у вас там?

— Здесь расположен кабинет моего отца, кладовая, рабочая мастерская матери, затем небольшой спортзал и зимний сад. — машинально перечисляет Джейк, проходя по коридору.

— Стоп. А это что?

— Где?

— Что это за дверь? – замечает Джорджи, указывая на ту, где ручки просто нет.

— Это рабочая мастерская матери. К сожалению (или, скорее, закономерно), её доступность строго регламентирована. Дверь заперта, и даже миссис Харпер, имеющая ключи практически от всех помещений, сюда не допускается. Её уровень доступа оказался ниже установленного.

— Стоп. Неужели ты никогда не хотел хоть одним глазком взглянуть, что там находиться?

— Рассматривал такую возможность, но, увы, нормативно–правовые барьеры не позволили мне реализовать данное намерение.

— То есть ты сейчас отказываешься поддаться элементарному человеческому любопытству? Джейк, мне за тебя стыдно.

— Нет.

— Ладно, оставь это мне. Я сделаю всё так ловко, что даже сама реальность не догадается, что здесь был посторонний.

— О'кей, – сдаётся Джейк, — и как ты собираешься это сделать? Не думаю, что ты способен открыть дверь силой мысли.

— Обидно, конечно, но я не злопамятен. Хотя, скажу тебе так — внимательность ещё никому не вредила. К тому же — это ещё один урок на сегодня. А ты, мой друг, сейчас проваливаешь этот тест.

— Я слушаю, — в голос говорит Джейк.

— Слушать не нужно, всмотрись. Что ты видишь?

— Белая платяная дверь, без лишних изысков, непримечательная, — мальчик вглядывается, — привлекает внимание в минималистичном ключе, сливаясь с окружающей отделкой, и лишена заметных элементов в виде ручки. Ой, точно, стоп, Джорджи! Это же как попытка деления нуля на ноль! Логическая аномалия. Дверь вообще не попадает в поле зрения. Судя по всему, многие гости даже не имеют представления, что там комната. В основном их внимание привлекает картина, размещённая напротив, — он размышляет, собираясь обернуться.

— Нет, — останавливает Джорджи, — взгляни сквозь меня, что ты видишь?

Джейк застывает, ощущая спиной взгляд картины. Это не просто полотно — это врата, запечатанные лабиринтом линий и символов, карта в мир, который никто не должен видеть. Но он видит. Напрягает «третий экран» пытаясь прорваться сквозь плёнку реальности. Вспоминает: Мэй годами корпела над этим полотном, одержимая, как будто болезнью, невидимой и неумолимой, которая заставляла возвращаться к холсту снова и снова. Всегда, когда она работала в мастерской, дверь была заперта на семью замками.

Когда–то эта дверь была другой — массивной, с золотой фигурной ручкой, с тем приглушённым блеском, который всегда принадлежит вещам с историей.

Иногда Мэй выходила озабоченная и злая, с размахом закрывала дверь, быстрым и тяжёлым шагом удалялась на кухню или зимний сад. В такие моменты мальчик понимал: её лучше не трогать.

Он не знал, когда именно произошло «просветление», но в один из дней она вытащила огромный полутораметровый холст и повесила на заранее заготовленный гвоздь напротив двери. Холст висит перед дверью, похожий на врата в неизведанный космос. Через несколько дней в дом приходит мастер и заменяет дверь. Новая, беззаветно поглощающая в себя, без ручки, с маленьким отверстием для ключа, без признаков жизни, лишённая тепла, стена, скрывающая тайны.

Джейк мало разбирается в искусстве, но в глубине понимает, что перед ним что–то необыкновенное и сверхъестественное. Издалека картина выглядит скромной, почти невзрачной: множество цветных мазков, пятен и точек. Но вблизи она объёмная и живая. Глаза запросто теряются и не могут найти в ней места, блуждая из стороны в сторону, как в лабиринте. По сути, это и была картина–лабиринт: стоит в неё всмотрелся и тут же понимаешь, что это не беспорядочные точки или пятна, а мелкие детально выверенные фигурки, складывающиеся в более сложные композиции, и ещё более масштабные формы. Конструктор.