Око за око. Книга первая

Глава 6*

Второе пробуждение Марты оказалось не легче первого. Боли она не чувствовала, но что-то жуткое до нервного озноба прилипло к лицу паутиной.

Она вспомнила! Её убили выстрелом в лицо!

Марта дёрнулась, широко открыла глаза и резко села. В панике ощупала лоб, нос, скулы, прошлась ладонями по шее, груди, но ни свежих ран, ни бинтов, ни послеоперационных рубцов не нашлось. Но она помнила, как её убили! Хладнокровно, безжалостно, намеренно. Убили в отместку. Помнила карие бездушные глаза убийцы. Помнила слова приговора: «Око за око». Помнила Игоря.

Воспоминание о нём отдалось в сердце тянущей болью. Марта помнила его лежащим на траве с окровавленной рукой, помнила его последние слова, обращённые к убийце, мольбы не трогать её, Марту. А её всё равно убили. Убили из-за него.

Но она не умерла. Почему?

Она осмотрелась и не удивилась — эту комнату она помнила тоже. Полутёмную, похожую на… сравнить оказалось не с чем. В действительности Марта не видела ничего подобного. Разве что в фильмах, да и то как собирательный образ. Помнила старика и женщину с хлыстом. Помнила густой туман.

А вот и старичок, похожий на Хоттабыча. Заметила его Марта не сразу. Он сидел в тёмном углу на стуле и наблюдал за ней. Увидев, что обнаружен, поднялся и лёгкой походкой подошёл к кровати. Заговорил.

Марта с горечью усмехнулась. Чужой язык она по-прежнему не понимала. Об этом она тоже помнила, как и о том, что вместо себя видела в зеркале исхудавшую беловолосую женщину. Опустила глаза на тонкие руки, безвольно лежавшие поверх одеяла и от удивления расширила глаза. Ногтевые фаланги пальцев светились еле заметным зеленоватым светом. На опухших запястьях браслеты. Они также никуда не пропали, и под ними по-прежнему жгло кожу. Марта тряхнула кистями — свечение не пропало. Снова глюки. Сжала ладони, пряча их под одеялом.

А старик всё говорил. Его тихий вкрадчивый голос усыплял. Марта подняла на него соловые глаза и тихо требовательно сказала:

— Замолчите. Я вас всё равно не понимаю.

Он прислушался, что-то буркнул и закатал рукава. Радужки его глаз налились яркой голубизной и засветились изнутри. Кончики пальцев засветились бледным желтоватым светом светом.

В голове Марты завизжало, ушную перепонку пронзила острая боль. Марта прижала ладони к ушам, упала на подушку, закачалась, застонала. Стон откликнулся в теле вспышкой невыносимой боли.

Никогда, никогда раньше Марте не было так плохо. У неё достаточно высокий болевой порог, но эта боль была адская. Она давила на мозг с такой силой, что казалось, будто в черепную коробку без анестезии вгрызается тупое толстое сверло; слышно, как крошатся кости черепа и чавкает взбитый мозг. В голове помутилось; лицо и шея покрылись испариной. Выдох сопровождался отрывистым хрипом. Причину боли Марта видела в гадком старике, который наклонился к её лицу и с видимым усердием всматривался в глаза, готовые выскочить из орбит. Изучал. Изверг!

Если бы Марта могла двигать руками, она бы не сдержалась, оттолкнула старика. Нет, отшвырнула бы, убила! В душе от бессилия закипало глухое раздражение.

Старик словно почувствовал негатив, исходивший от больной. Наклонился ниже.

— Вам плохо, адола Темми? — спросил выжидательно. Блёклые голубые глаза излучали живое участие.

Марта молчала. По ней не видно? Раздувала ноздри, вдыхая запах трав, исходивший от его одежды. Сквозь сухое горло даже дышать было больно.

— Адола Темми, вы меня слышите? Ответьте, где болит? Я помогу.

— В груди, — просипела Марта. Не отрывала глаз от появившегося над кроватью светящегося шара, медленно набиравшего яркость.

— В груди?

Седые брови старца вопросительно приподнялись, высокий лоб прорезали глубокие морщины. Он накрыл руку Марты своей большой ладонью, оказавшейся тёплой и приятной. Прислушался к её тяжёлому дыханию. Укоризненно покачал головой. Стал водить руками над грудью Марты. От его ладоней веяло уютом и спокойствием. Что-то зашептал ни к кому не обращаясь, недовольно хмурился.

Воздух сгустился, задвигался. На стенах заплясали причудливые тени.

Марта чувствовала покалывание во всём теле. Ощущала, как из него уходит боль, оно наливается силой, становится лёгким. Захотелось тотчас оборвать надоевшее видение, встать и выйти в дверь, за которой, казалось, Марту ждут.

Она так и сделала — резко села в постели, от чего старик отпрянул и, встревоженно косясь на больную, отошёл на несколько шагов.

Марта воспользовалась его замешательством, быстро соскочила с кровати и метнулась к выходу. Ей не повезло — дверь открылась и вошла знакомая дама. Мгновенно оценив обстановку, она бросила вопросительный взгляд на старика и перекрыла выход. Вздёрнула подбородок и сжала губы; рука легла на рукоять хлыста. Марта поняла, что из комнаты ей не выйти.

— Вернитесь на ложе, адола Темми, — произнесла дама неприязненно.

Марта смерила её непримиримым взглядом и… послушно вернулась в постель. Весомый аргумент в виде устрашающего хлыста сделал своё дело.

— Вы закончили, господин Т′Увой? — щёлкнула дама языком, как прутом, а Марта вопросительно глянула на старика.

— Полагаю, да, — он в успокаивающем жесте погладил задрожавшую ладонь Марты. — Весьма недурственно, адола Темми. Для закрепления успеха вам не следует вставать до вечери. Госпожа Бермудес, — повернулся к даме, — озаботьтесь сим указанием.