Окольцованные

Глава 18. Утро Нового года (часть 1)

Денис

Заряды праздничного фейерверка оглушительно взрываются над головой. В темном ночном небе загораются яркие разноцветные звезды. Но еще ярче брызг салюта блестят глаза Марины. Она совсем рядом, почти касается меня плечом. Так близко, что я чувствую на своей коже ее ровное дыхание. Не могу отвести глаз от этой женщины. Ее открытое, выразительное лицо подсвечивается взлетающими ввысь огнями. На щеках легкий румянец, длинные ресницы трепещут, в уголках рта притаились смешинки. Она смотрит на меня, и ее губы приоткрываются в милой, светлой улыбке. В груди от этого взгляда мгновенно теплеет и начинает приятно покалывать. Я протягиваю руку, осторожно обнимаю Марину за плечи, прижимаюсь щекой к ее мягкой, нежной щеке.

Как хорошо! Еще бы не было этого невыносимо громкого, бьющего по ушам грохота…

– Папа! – кричит прямо на ухо дочь.

Я дергаюсь от неожиданности, и темная, расцвеченная огнями салюта ночь внезапно превращается в слепящее глаза солнечное утро.

Даша в ночной рубашке стоит около моей кровати и колотит щеткой для волос по ее спинке.

– Папа! Я не могу отключить этот проклятый будильник!

Сует в руки мой смартфон, который разрывается резкой надсадной мелодией.

Точно. Когда ложился спать, поставил “неотключаемый” будильник. Выставляю такой редко, только когда не уверен в своей адекватности при пробуждении. Например, когда после бессонной ночи приходится вставать рано, чтобы проводить дочь в школу.

Теперь раздражающая мелодия будет играть, пока не отсканирую штрихкод того же предмета, что я сканировал перед сном. Пытаюсь привести мысли в тяжелой голове в порядок. Что это было? Пена для бритья? Зубная паста? Или Дашины витамины? Что? Я тогда был несколько не в себе, засыпал на ходу, да и шампанское во мне играло…

– Жесть! Какой противный звук! – дочь зажимает уши руками.

Бестолково мечусь по комнате. Где я был, когда решил поставить будильник, о чем думал? Ах, да, думал, что если б этой ночью выпил лишнего, наутро мне понадобилась бы… бутылка воды из мини-бара!

Подношу камеру к штрихкоду, сигнал смолкает, и Даша падает лицом в подушку на моей кровати. Теперь я понимаю – вот что было мягкой щекой Марины в моем сне.

Дочь приходится поднимать силой. Если уснет заново, будет еще тяжелее вставать. А времени на сборы у нас совсем немного: после завтрака – экскурсия по Суздалю.

Даша недовольно ворчит, что пришлось вставать “в такую рань”. Мне ее жаль, и все же если сейчас пропустить экскурсию, решит, что и дальше можно от них отлынивать.

Дочка жалобно ноет при каждом шаге, и мне приходится ее уговаривать и ежеминутно поторапливать. Чистит зубы с закрытыми глазами и надевает свитшот задом наперед.

Через несколько минут мы все же выходим из номера. Даша идет покачиваясь, я ее придерживаю. Совсем не выспалась, бедняжка.

На позднем завтраке почти все выглядят, как сонные мухи.

Только не Марина, которую я отыскиваю глазами среди сидящих за столами людей. Она одета в блузку без единой морщинки, аккуратно причесана. Сидит с прямой спиной и ест фаршированный блинчик с помощью ножа и вилки.

Занимая столик неподалеку, я с улыбкой желаю доброго утра, а она отвечает едва заметным шевелением губ и сдержанным кивком.

Что, все по новой? А как же новогодняя ночь, которую мы провели за одним столиком? Ладно, пусть ее милая улыбка в мой адрес была только сном. Но ведь мы, звеня бокалами, пили шампанское, произносили искренние пожелания, шутили и смеялись. Получается, это для нее ничего не значит? Мы лишь случайные соседи? Или… или это я придумал себе то, чего нет? Размяк, приоткрыл свое сердце. Я что, ждал, что она подбежит и бросится мне на шею? “Денис, дорогой, как я рада тебя видеть!”

Мы действительно просто оказались соседями по новогоднему столу. Доброжелательно разговаривали, обсуждали концертные номера, вместе принимали участие в конкурсах и отмечали их с Матвеем победу. Кстати, они шли к финишу так слаженно, так синхронно, словно репетировали месяц. Я взглянул на них во время конкурса и почувствовал странную смесь зависти и восхищения. У нас с Дашей так не получалось. Интересно, мама и сын лучше чувствуют друг друга? Или просто Матвей более послушный и исполнительный, а Марина – авторитарная мать?

У Даши за завтраком снова нет аппетита.

– Сколько можно? Всю ночь ели! – ворчит она.

Снова чувствую себя полководцем, который ведет затяжную осаду крепости: захожу с разных сторон – то омлет, то сырник ей принесу – веду переговоры, борюсь за каждый кусочек. С трудом удается уговорить ее съесть пару блинчиков и выпить какао – совсем голодной отправляться на экскурсию нельзя.

Направляясь к выходу из ресторана, гляжу на то место, где еще несколько часов назад стоял наш столик № 5. Вспоминаю, как увидел подходящую к нам Марину в платье, от которого у меня случился культурный шок. Не потому, что платье было откровенным, нет, оно было элегантным, почти строгим. Но на ней оно смотрелось так, словно создавалось специально для этого вечера. Для этого зала. Для этого столика. “Для меня”, – мелькнула шальная мысль.

Марина была сказочно красива, и я в ту же минуту забыл обо всем, что меня волновало. Лишь сейчас вспоминаю, что пытался разобраться, отчего на столике стоит табличка с чужой фамилией. И у меня возникает смутное ощущение, что Марина понимает причину этой странности, что-то знает об этом. Знает больше, чем я.