Окольцованные

Утро Нового года (часть 3)

О мужском монастыре, у стен которого мы стоим и который Даша окрестила замком, экскурсовод рассказывает немногое. Был построен в середине четырнадцатого века как крепость для защиты подступов к городу. А позже использовался как тюрьма. При Екатерине II сюда ссылали политических преступников и сектантов, позднее революционеров. При советской власти здесь содержали политзаключенных, а позже – немецких военнопленных. Затем тут была воспитательно-трудовая колония для несовершеннолетних преступников. Какая-то невеселая летопись получается.

Далее Галина Валентиновна еще немного рассказывает о важных событиях в истории города, о князьях и царях, повлиявших на его судьбу. Ведет группу дальше, вдоль красных кирпичных стен над обрывом.

Когда монастырь остается позади, она предупреждает:

– А теперь мы выходим на центральную улицу Суздаля. Как, думаете, она называется? – спрашивает лукаво. – Улица Ленина – как и во многих российских городках.

Даша хмурится, морщит лоб, что-то припоминая:

– А Ленин – это тоже царь?

Я давлюсь морозным воздухом и кашляю. Озираюсь по сторонам – никто не слышал ее вопроса? Женщина рядом громко прыскает. Перевожу панический взгляд на Марину. Хотя бы она не слышала? Ее плечи мелко вздрагивают. Смеется? Нет, должно быть, мне показалось. Она бы не упустила возможности сказать колкость или бросить испепеляющий взгляд в нашу сторону.

Перейдя на другую сторону улицы, осматриваем трехсотлетний каменный посадский дом. Потом идем, глазея по сторонам, по главной улице. Если б не редкие автомобили, было бы полное ощущение, что мы перенеслись из века двадцать первого в восемнадцатый-девятнадцатый.

Однако, не всех это интересует. Дети уже подустали. Кто-то начинает тихонько ныть, кто-то – баловаться. Даша заметно притомилась, погрустнела.

– Потерпи еще немножко, – шепчу дочери, обнимаю, шутливо тормошу. – Старших нужно уважать, а Суздаль, он во-он какой старый!

Погода сегодня тоже не самая подходящая для долгих прогулок. Хотя мы почти постоянно двигаемся и идем не медленным шагом, холод уже начинает пробирать. Щеки у моей звездочки раскраснелись, как спелые яблоки. А румянец на щеках у соседки делает ее еще более привлекательной.

Но кому-то ни мороз, ни усталость нипочем. Матвей, на него я тоже поглядываю, внимательно слушает экскурсовода, рассматривает все здания на пути, что-то обсуждает с мамой.

Доходим до Красной площади. То, что таковая есть в Суздале и на ней расположено здание администрации города, вызывает оживление у детей. Большинство – москвичи.

Напротив, через улицу, в самом центре города находится еще один монастырь.

– Ризоположенский женский монастырь – один из старейших в России, построен еще в домонгольский период. Его колокольня высотой в семьдесят два метра – самое высокое здание в Суздале, – сообщает экскурсовод. – По городской легенде, суздальцы пообещали, если Россия победит в Отечественной войне 1812 года, то они построят самую высокую в городе колокольню. И после изгнания Наполеона, сдержали обещание.

Я понимаю, что в бедной голове моей дочки полный кавардак. Татаро-монгольское иго смешалось с войной против Наполеона, а польско-литовские интервенты объединились с фашистскими захватчиками Великой Отечественной.

Я и сам заплутал в названиях и истории местных церквей и монастырей. Поэтому облегченно выдыхаю, когда мы подходим к старинным торговым рядам, которые еще называют Гостиным двором. Здесь не только красиво, но и шумно, весело. Множество магазинчиков и сувенирных палаток. Экскурсанты заглядывают в них, отвлекаются, и Галина Валентиновна, очевидно, боясь растерять группу, дает нам десять минут свободного времени.

На площади перед торговыми рядами – городская елка. Сейчас около нее как раз проходит анимационная программа. Детей собрали в центре, играют в “Море волнуется раз”. Взрослые с улыбками на умиленных лицах стоят вокруг. Между ними ходят одетые в русские народные костюмы зазывалы.

Молодой парень в красной рубахе-косоворотке вышагивает на ходулях. Даша едва ли не впервые видит такое. Скоморохи ведут на цепи… медведя. Серьезно. Когда тот мелькнул между стоящими впереди людьми, я даже испугался. Потом разглядел, что это человек, одетый в довольно реалистичный костюм.

Когда дочь его видит, сначала вздрагивает, останавливается, но, поняв, что медведь ненастоящий, требует срочно подойти и сфотографироваться. Медведь оказывается очень дружелюбным, обнимает Дашу, рычит в объектив. Фотографии выходят забавными, душевными, и я испытываю острое желание показать их. Марине. Даже нахожу ее взглядом. Она стоит у одной из палаток, рассматривает ажурную пуховую шаль. Внезапно становится грустно от того, что я не могу подойти и поделиться позитивом, сказать: “Вот какой смешной кадр получился. Может, сфотографируемся вместе?” Нельзя, потому что мы просто соседи. Всего лишь.

Мы с Дашей тоже подходим к торговым палаткам. Тут продаются всевозможные сувениры: расписные платки, шапки-ушанки, лапти, матрешки. А еще медовуха, сбитень, всевозможные настойки в обычных и подарочных бутылках. И то самое огуречное варенье.

Дочери интересно одно, мне другое. Тащим друг друга в разные стороны, как Тяни-Толкай. Я, конечно же, вскоре уступаю. За десять минут сувениры в нужном количестве не накупишь. Надо будет наведаться на эту ярмарку еще раз.

Дашуля примеряет кокошник. Очень красивый, нежно-голубого цвета, расшитый серебряными нитями и бисером, с жемчужной сеткой, покрывающей лоб. Крутится, смотря в зеркало.

– Прынцесса, как есть прынцесса, – улыбается во все тридцать два зуба продавщица.

– Как зайдешь в класс, все падут ниц, – шучу я.

– Ага, падут. От смеха, – кривится дочь, возвращая головной убор.

– На самом деле красиво. Другой вопрос, куда надеть?.. В общем, звездочка, выбирай, что хочешь. Только в темпе и что-то одно. Ты знаешь, я не жадный, но у нас впереди еще столько мест, где захочется купить сувенир. Выбирай такой, чтобы сердце радовал. Пусть будет еще один подарок на Новый год.