Окольцованные

Под каблуком (часть 4)

Когда мой правый сапог получает второе рождение, а поток благодарности, обрушившийся на смущенно улыбающегося Дениса стихает, мы все вчетвером еще несколько минут молчим, поглядывая то на результат коллективной работы, то друг на друга. Мне хочется подольше побыть рядом с этим мужчиной, от которого веет надежностью и уверенностью. Пытаюсь придумать, как задержать его еще немного – заговорить о чем-нибудь или… еще что-то сломать.

Умом понимаю, что вставать завтра рано и самое правильное – это отпустить соседей отдыхать и самим лечь спать пораньше. Но тут Матвей неожиданно заявляет, что через несколько минут начнется мастер-класс по росписи матрешек, и он твердо решил принять в нем участие. Даша тоже хочет пойти и дергает отца за рукав свитера.

– Тогда… мы вас проводим, – говорит Денис, вопросительно глядя на меня.

Я согласно киваю.

Находим небольшой конференц-зал, в котором уже ждет ведущая мастер-класса – молодая девушка с длинной косой. Дети садятся за стол, а мы с Дашиным папой поодаль на диванчик.

Мастер начинает с подробного рассказа об истории создания первой матрешки. Она была изготовлена в конце XIX века в мастерской-магазине “Детское воспитание” художником Малютиным и токарем-игрушечником Звездочкиным. Оказывается, ее название не случайно: в то время в России было очень популярно имя Матрёна, которое в переводе с латинского значит “мать семейства”.

– В 1900 году матрешку показали на международной выставке в Париже, где игрушку наградили бронзовой медалью. Так матрешка стала известна и популярна не только в России, но и во всем мире. Потом матрешки стали делать необычными: в 1909 году к столетию Гоголя были изготовлены игрушки, изображавшие героев его произведений, к столетнему юбилею Отечественной войны 1812 года выпустили куклы с внешностью главнокомандующих русской и французской армий – Кутузова и Наполеона. А в 1970 году для международной выставки в Японии была изготовлена 70-местная матрешка высотой один метр, – рассказывает ведущая. – В советское время главным центром производства матрешек оставался Сергиев Посад, тогда Загорск, но, например, в Уфе и Сыктывкаре был налажен выпуск матрешек с национальной росписью, а в Бресте делали матрешки-неваляшки.

Она рассказывает об изготовлении заготовок для матрешек из специально обработанного и просушенного дерева мягких пород, в основном липы, и, наконец, переходит к подробностям росписи матрешки.

– Ну что ж, теперь берем в руки кисточки и начинаем творить! А вы, пожалуйста, присоединяйтесь, это семейный мастер-класс, – неожиданно обращается мастер к нам с Денисом. – Не стесняйтесь, присаживайтесь к столу.

Хочется сбежать в тот же миг, но и Матвей, и Даша начинают громко нас звать. Приходится покориться. Рядом с ними места заняты, садимся на край стола напротив семьи из Владимира – мамы с дочками-погодками. Кроме них за столом еще папа и мама с сыном, москвичи, и еще трое детей без родителей – немногие из группы в пятьдесят человек после такого долгого и трудного дня пришли сюда.

Теперь приходится сосредоточиться, быть внимательной и аккуратной. Результат мне неважен, но не хочется подводить сына.

Вру. Еще не все равно, понравится ли моя работа Денису.

И все же я успеваю и за детьми наблюдать. Матвей сосредоточенно рисует, а Даша от усердия даже высовывает кончик языка. Время от времени сын поворачивается к ней, что-то тихо говорит и почему-то, глядя на ее заготовку, хихикает.

Я стараюсь изо всех сил. Как объясняли, провожу контур лица, платка, сарафана, раскрашиваю платок и сарафан. Когда прорисовываю глаза и румянец на щеках, понимаю, что рука дрожит от напряжения. Но под конец даже вывожу по краю платка нехитрый орнамент.

Матрешка Дениса получается без изысков и мелких деталей, но аккуратная. Только глаза какие-то необычные – синие.

– Красивые глаза, – говорю я, рассматривая его работу.

– Да, – отвечает он. – Очень.

Только смотрит не на матрешку. В мои глаза.

Когда мастер-класс заканчивается, дети показывают свои творения. У Матвея красивая матрешка с цветами по сарафану.

– Мальчик, ты занимаешься рисованием? Нет? А стоило бы, у тебя есть способности, – обращается к сыну мастер. А посмотрев на Дашину работу, многозначительно произносит: – Необычно.

Денис, увидев матрешку дочери, громко фыркает:

– И что это?!

Мне удается сдержаться, но игрушка и правда необычная. Даша изобразила мужчину. В рубашке с отложным воротничком, пиджаке и галстуке. С волосами, зачесанными назад. И со щетиной на лице – весь подбородок и щеки матрешки в крохотных черных точках. Несмотря на то, что глаза разного размера и “матреш” выглядит раскосым, кажется, я улавливаю сходство с натурой.

– Это не что, а кто, – дует губы Даша. – Это ты, папочка!

– Что же я такой небритый? И косой?

– Ты сегодня с утра был именно таким!

Денис инстинктивно проводит по щеке – проверяет, не отросла ли щетина. Он больше не спорит, хотя продолжает иронично улыбаться.

Взяв свои работы, расходимся по номерам. Я укладываю Матвея, он засыпает почти мгновенно. А сама все никак не могу заснуть – слишком много впечатлений за сегодня.