Оковы фаворитки. Обретая силу

Часть 1. Глава 1.

Дорогиче читатели! Перед тем, как читать жту книгу, прочтите "Оковы фаворитки. Проданная":

https://litnet.com/shrt/cFx5

Аннотация:

Путь от идеальной жены до наложницы оказался коротким и жестоким. У меня отняли всё. Даже имя. Меня сковали и сломали. Но не смогли убить единственное, что осталось, — жажду мести. И моим орудием станет сам принц Великой Империи.

Теперь я — его фаворитка. А он — мой инструмент. Я не отступлю от цели, даже если его душа окажется темнее и интереснее, чем я предполагала.

Я — проданная. И моя месть начинается там, где для других заканчивается свобода: в оковах фаворитки.

Приятного чтения!)

*****

Тошнота пришла раньше, чем сознание.

Я еще не знала, какой сегодня день, не помнила, где нахожусь — только это: подкатывающий к горлу горячий, соленый ком. Тело среагировало быстрее разума. Я уже сидела на постели, прижимая ладонь ко рту, когда глаза наконец открылись.

Солнечный свет ударил, как пощечина.

Обычно я любила это утреннее сияние — мягкое, золотистое, оно лилось сквозь высокие арочные окна и красило стены в цвет топленого молока. Сегодня же оно казалось невыносимо резким. Каждый луч впивался в зрачки, заставляя щуриться и отворачиваться.

Я зажмурилась.

Полегчало. Только чуть-чуть.

Из коридора донеслись шаги — легкие, быстрые, одна из девушек, что теперь дежурили у моей двери. А следом за звуком пришел запах. Пахло утренней снедью: теплым хлебом, медом, топленым маслом. Обычно я просыпалась с легким голодом.

Сегодня желудок сжался в тугой, болезненный узел.

Я прижала ладонь к губам сильнее, вдавив так, что зубы оставили следы на коже. Другой рукой ухватилась за край кровати — комната вдруг качнулась, и в висках застучало тяжело, мерно, как маятник.

Не дыши ртом. Только носом.

Медленный вдох. Еще один. Еще.

Когда первая волна отступила, когда желчь перестала подниматься к горлу, я позволила себе подумать.

Сколько дней?

Я открыла глаза и уставилась в знакомый потолок — небесную лазурь с золотыми звездами. Мои покои. Дворец Кахирана. Все на месте.

Сколько дней прошло с последней крови?

Я начала считать. Медленно. Без паники. Паника — роскошь, которую я давно не могла себе позволить.

Семь. Десять. Четырнадцать. Двадцать один.

Я перестала считать, когда сбилась после третьего десятка. Но даже приблизительно выходило, что прошло… слишком много.

Слишком много для обычного цикла.

Или нет?

В последние недели тело жило своей жизнью. Стресс. Постоянное напряжение. Гаремные интриги. Валари, ее ненависть, ее унижение и изгнание — все это могло сбить любой, даже самый точный механизм.

Но сегодня что-то было иначе.

Сегодня это чувствовалось… глубже. Настоящее.

Я заставила себя подняться.

Ноги слушались плохо — ватные, неуверенные. Я сделала три шага до умывальника, держась за стену, потому что в этой комнате не было никого, кто мог бы увидеть мою слабость.

Холодная вода из кувшина обожгла лицо.

Первый раз. Второй. Третий. Я стояла, глядя в темную гладь медного таза, и ждала, когда дыхание выровняется. Вода пахла жасмином — служанки добавляли лепестки, и этот запах, мягкий, успокаивающий, помогал лучше любого лекарства.

Я подняла голову.

В отражении на меня смотрела чужая женщина. Бледная. Уставшая. Под глазами — легкие тени, но не те, декоративные, что добавляют шарма, а настоящие, выдающие бессонную ночь.

Глаза.

В них не было той холодной стали, которую я так долго оттачивала. Сегодня в них плескалось что-то другое. Уязвимость.

Испуг?

Я не видела этого выражения на своем лице… наверное, с той самой ночи в отеле, когда Рэй снял маску. С тех пор я научилась прятать страх глубоко, туда, где он переплавлялся в ярость и холодный расчет.

А сегодня он выполз наружу.

Я медленно опустила ладонь на живот. Плоский. Твердый. Такой же, как всегда.

Но где-то там, глубоко внутри… Возможно, это оно.

Я закрыла глаза и сделала еще один вдох.

Возможно, это просто тошнота от переутомления. Возможно, это отравленная еда — в гареме полно тех, кому моя удача поперек горла. Возможно, это нервы — вчера Кахиран говорил о Западе, об отце, о братьях, и в его голосе была такая тоска, что мне захотелось… нет. Не захотелось. Я не позволяю себе таких чувств.

Но возможно — ребенок.

Я не знала, радоваться или бояться.