Оковы любви

Глава 1.Пролог

Советую музыку:

"Breafhe Me" - Sia

"Fix You"- Coldplay.

Приятного прочтения!

Городские улицы выглядят всё более необычно. Капли дождя окутывают улицы Великобритании, создавая эффект некого тумана.

Жители, облаченные в куртки и держащие зонты, спешат: одни бегут добраться до отвратительной работы, а другие с чувством теплоты идут к своим родным.

Конечно, есть и те, которые не держат зонт и просто мокнут под дождём. Я отношусь к таким людям, но, к большому сожалению, мне надо на работу. Да и вид моего белого платья и макияж после такой прогулки под дождём будут той ещё проблемой.

Вдруг в моей сумке вибрирует телефон, оповещая о звонке. На экране высвечивается надпись абонента: "Мисс-я-делаю-что-хочу"

«Мама!» — недовольно цыкаю.

Ловлю такси и быстро сажусь в него, попутно называя адрес и разговаривая с мамой.

— Амели, милая, ты же хорошо кушаешь овощи, которые я тебе отправила? А, и ещё кое-что... — устало произношу в трубку телефона тихое "да", надеясь, что мама будет уверена, что со мной всё хорошо. — Вспомнила! Я тебе хотела...

— Ма, я спешу на работу, давай поговорим попозже, хорошо?

— Ох, не нравится мне эта твоя "мм", — глухо бормочет она.

— Работа, — договариваю за неё, чуть улыбаюсь.

— Проституция.

— Мама! — понижаю голос, всё-таки я в машине не одна. — Это не относится к этому. Я не занимаюсь ничем таким, сколько раз мы это обсуждали? М?

— Ну вот зачем ты переехала? У нас в Сэнт-Дэвидсе полно работы.

Закатываю глаза. Снова за своё.

— Да, как и численность в тысячу человек, да? — язвительно отвечаю. — Там я работала врачом за копейки, а здесь, в элитном клубе, я оказываю медицинскую помощь при необходимости и подрабатываю официанткой. Здесь платят хорошо, да и к тому же с посетителями я...

— Не говори, что ты с ними спишь! — слышатся нотки страха, смешанные со злостью.

— Нет, вовсе нет. Сколько раз мне тебе это говорить? Там есть аспект неприкосновенности к обслуживающему персоналу.

— Будто это когда-то останавливало насильников! — её голос становится всё жестче и жестче.

— Ты так говоришь, будто лично знакома с каждым посетителем и знаешь их.

— Я просто предупредила. А тебе нужна мужская рука. Мужская.

— Приехали, — раздается грубый мужской голос. — С вас 3 доллара.

— Подожди немного, — я выключаю телефон и достаю из сумки деньги, передавая их мужчине. Выходя из такси, раскрываю зонтик, а другой рукой прижимаю телефон к уху.

Дождь льёт несильно. До клуба ещё несколько кварталов. Кроме VIP-персон другим запрещено припарковываться там и заказывать такси. Запрещено. Вот и всё.

— Ты меня слышишь?

— Да, мам.

— Я до 19 лет уже несколько парней поменяла, а ты?

— Мгм, — мычу.

— Хватит мычать, лучше себе найди мужа, опору, поддержку.

— Ну, ма-а-а, какой муж? Мне пока 19 лет. Тем более, чтобы был муж, нужно найти парня, а с этим ты знаешь, у меня не особо...

— Виктор! — в её голосе слышится радость. — Вот мужчина, который тебе нужен. Умный, добрый, милый...

— Да, и абьюзит женщин, — резко перебиваю её. Раздражение начинает подниматься во мне. — Я лучше помру старой девой, чем буду встречаться с таким жалким ничтожеством, как он.

— Я не допущу, чтобы моя Амелия осталась одна, — слышу, как мама протяжно зевает. — Ладно, я тебе попозже наберу. Пока.

— До скорого. — Отключаю телефон, засовывая его в сумочку, а другой рукой крепко держу зонтик.

Неожиданно мимо меня пробегает черная, мокрая от дождя кошка. Ей явно не нравится эта вводная процедура.

Улыбаюсь, оглядываясь на неё. Моя мятка тоже была черношёрстной и с зелеными, словно изумруд, глазами.

Но вместо мысли о Викторе я вспоминаю этот день...

Вот мне исполняется десять лет. Казалось бы, такой праздник: шары, красивое новое жёлтое платье, торт, украшенный милыми кошечками и собачками. Некогда живые бабушка с дедушкой, которые всегда поддерживали меня.

Но почему-то сейчас бабушка и дедушка так смотрят на меня, как тогда, когда папе не понравилась моя кошечка, и он вместе с дедушкой и бабушкой завернули её в мешочек, сказав мне, что хотят, чтобы она поплавала. А после дедушка на неё так же смотрел, когда мешочек больше не всплыл, и, кажется, назвал также... никчемным отродьем?

А что это? И почему меня так называют? Дедушка обиделся, что я не приношу ему пульт? А бабушка потому, что я не люблю есть её персиковое варенье?

Папа опять выпил свою "лечебную", но воняющую спиртом воду и кричал на меня.

Мамы не было...

Было страшно...

— Шлюхино ты отродье! — кричал папа в гневе на меня и, неожиданно грубо взяв меня за рукав платья, оторвал его и сжал мою руку так сильно, что казалось, будто сейчас пойдёт кровь.

— Па... па... по... чка... — заикаюсь, слёзы катятся по щекам, а маленькие ручонки прижимаются к его.

— Не трогай меня, тварь! — папа вдруг начинает трясти меня, а после резко ударяет по щеке, вытирая о штаны свои пальцы, к которым я ранее прикасалась. Я медленно осела на землю.