Оковы престола: Пленница и монстр

Глава 1 - Ночь похищения

Ночь прижималась к стенам замка, как кошка к тёплой печи, и ветер шептал в бойницах, будто боялся разбудить камень. На стене в дозорной тени сверкнула сталь — и тут же пропала. Тёмная фигура перелетела зубцы, мягко, без звука. Ни цепи не звякнули, ни кожа не скрипнула. Лишь сухой шорох плаща — и тень приклеилась к кладке, распластавшись, как мокрая листва.

Он двигался рывками и замираниями. Метнул взгляд — считал шаги часовых. Опасно близко — неважно. Висел под карнизом, как чёрная летучая мышь, и слушал, как внизу лениво переговариваются стражники, как гремит где-то в глубине кухни котёл, как под куполом зала гаснет последняя свеча. В груди у него клокотал жар, он сдерживал его, вбивал в каменную тишину. Ему нельзя было сорваться раньше времени.

Сквозь окно библиотеки тянуло тёплым воском и старой кожей переплётов. Он скользнул мимо — и на секунду задержал дыхание. В глубине комнаты, под лестницей к верхним полкам, сидела девочка в перламутровом платье — не девочка, женщина, но будто бы и не из плоти, а из света, отразившегося от стекла. Она дунула на свечу, закрыла книгу, на корешке которой золото уже стёрлось, и аккуратно положила сверху ещё одну — для ровной стопки. Пальцы у неё были тонкие, спокойные. Она даже не подозревала, что ночь за окном шевелилась не сама по себе.

Элиора поднялась, потянулась — позвякивали тонкие браслеты, словно колокольчики в саду. На подоконнике стояла ваза из тёмного стекла, тяжёлая, с выдутым на пузатых боках цветком, похожим на расплавленную звезду.

— Ну что, ваше благородие, герцог Фарфор, — улыбнулась она, поправляя локон. — Как там свобода? Всё так же пылится на верхней полке?

Ваза ничего не ответила, упрямо хранила слепое молчание. Элиора наклонилась ближе.

— Мы с вами, выходит, родственники, — прошептала она. — Нас тоже трогать нельзя, ронять нельзя, выносить из зала нельзя. Только любоваться. Только… чтобы красиво.

Она сняла с кресла шаль, бросила на плечи и по привычке огляделась, не видит ли кто. Никто не видел — в библиотеке ночью было одиноко. Огонёк в её взгляде приугас. Она собрала в аккуратный столбик перечитанные за день книги, выровняла края, как границу в атласе.

— Если б у меня были крылья, — сказала она негромко, — я бы улетела туда, где никто не подбирает тебе еду по расписанию и не проверяет твой сон, как будто ты не человек, а редкий цветок. — Она тихо рассмеялась. — Хотя, конечно, принцессам крылья не полагаются. Они же могут улететь.

В коридоре поскрипел пол — сторож менял свечу. Элиора вздохнула и вышла. Тёмный ковёр глушил шаги. На стенах висели портреты предков — чопорные мужчины, сдержанные женщины, взглядом похожие друг на друга. На одном из полотен — юный Вирелл, ещё без короны, но уже в белом камзоле, простом и слишком добром для будущего короля. Художник умел польстить мазком.

— Ваше величество, — поклонилась ему Элиора, проходя, и тут же добавила вполголоса: — Добрый, конечно. До тех пор, пока доброта выгоднее.

Она шла, касаясь пальцами холодной бронзы канделябров, рассматривала стёкла, в которых мелькало холодное отражение. Всё здесь было прекрасным и правильным — и чуть-чуть мёртвым. Как выставка драгоценностей в закрытой шкатулке: блеск есть, воздуха нет.

У лестницы её догнал знакомый шаг.

— Ваша высочество, — проговорил голос, куда-то в воздух, с той долей изящного высокомерия, которая в нём всегда была. — Вы не должны гулять одна.

Она обернулась.

— Келвир, — улыбнулась. — Я же не одна, со мной ваша тень и осторожность всех ваших предков.

Рыцарь чуть склонился.

— Осторожность — хорошая спутница в ночных коридорах, — сказал он. — Особенно когда ваш отец не любит сюрпризов.

— Мой отец не любит только тех сюрпризов, к которым нельзя заранее подготовить улыбку, — легко заметила Элиора. — Не беспокойтесь, я иду в зал. Там достаточно глаз, чтобы мной любоваться, и рук, чтобы меня носить, если я вдруг оступлюсь.

— Я с вами, — коротко ответил он.

Она ненавязчиво отметила, как чеканно звучит шаг Келвира, как отбрасывает свет его клинок, как ровно сидит на нём плащ. Порядочный. Надёжный. И… слишком безупречный, чтобы не скрывать ничего. Это «ничего» она пока не умела назвать.

За стенами ветер на миг стих, и тень шевельнулась. Из-под карниза она прыгнула на галерею и, не разгибаясь, метнулась к колоннам. Стражник, дремавший у восточных дверей, вздрогнул от сквозняка — и увидел из пустоты вспышку глаз.

— Тревога!

Слова разлетелись, как воробьи. Вдоль галереи загремели алебарды. Тень распрямилась — и стала чудовищем.

Ростом под потолок, плечи шире дверного проёма. Кожа как обожжённый камень, в прожилках — тусклое золото, будто металл проступил сквозь плоть. На висках — обломанные, как после удара, рога, на руках — лапы с плотными когтями, но пальцы удерживали меч, а не просто рвали. Глаза горели жаром, не огнём — жаром кузни, в которой слишком долго витая сталь дожидалась удара молота.

Он рванулся вперёд. Алебарда ударила — он ушёл, его клинок дал короткий ответ, и древко, перерубленное, жалобно хлопнуло о пол. Вторая алебарда — он поймал удар плечом, тяжело, с хрустом, но не остановился. Все движения — сдержанные, злые и удивительно экономные. Как у человека, который всю жизнь учился убивать с первого, максимум со второго раза.

Внизу, под галереей, распахнулись створы Большого зала.

Элиора с Келвиром только успели шагнуть через порог, как стены взорвались шумом. Крики, стук, звон металла, запах свежей крови. Огонь в камине выстрелил искрами. Стражники на лестницах пытались перекрыть ходы, сверху сыпались исковерканные копья.

— Назад! — Келвир оттолкнул Элиору к колонне. — За меня!

— Я не вещь, — автоматически возразила она и увидела его.

В центре зала монстр стоял, развернувшись полубоком, прижав к полу двумя ногами сразу двоих. За спиной — дюжина стражников, впереди — тронная площадка, где поднялся на ноги Вирелл. Король держал ладонь у сердца и выглядел так, как всегда: простым, тёплым, слегка удивлённым тем, что мир задумал ему неприятность.