Оковы престола: Пленница и монстр

Глава 3 - Прорыв

Лай рвал воздух, как тряпьё. Металлический звон издали путался с шёпотом болотной воды. Раварн нёс Элиору и слушал мир телом: где земля упругая, где провисает, где звенит настороженная тишина. Она не сопротивлялась. Не просила опустить. Держалась за него — крепко, но спокойно, как за тёплый поручень.

— Туда нельзя, — сказал он себе, едва слышно, и резко ушёл влево.

Слева ответил рог. Короткий, командный. Шум побежал поперёк леса. Их уже обходили.

Раварн сменил направление. Под ногами хрустнула сухая ветка, лай стал ближе, и сквозь общий гомон прорезалась другая музыка — ровные, чужие, как метроном, хлопки бубенчиков. Колдовские ловчие. Тонкие серебряные нити на ветках проглатывали свет. В воздухе стоял горьковатый привкус трав, от которых тяжелеют ноги.

— И сюда нельзя, — он почти улыбнулся — злой, кривой улыбкой. — Хорошо.

Третья тропа манила тишиной. Слишком ровной. Элиора успела заметить на коре едва видимые меловые знаки — кружок с прорезью, как глаз. Засада сидела тихо и терпеливо, как паук.

— Не ходи, — прошептала она, чувствуя, как его мышцы настороженно замерли.

Он послушался. Остановился, втянул воздух, опустил её на землю.

— Похоже, путь у нас только один, — хрипло выдохнул Раварн.

— Что это значит?

Он посмотрел на неё — и на секунду в его взгляде блеснуло чистое человеческое: «извини». Тепло, которое рокотало у него в груди, поднялось выше, стало толще, жар ступил в горло. Плечи расширились, кожа пошла трещинами, как сухая глина, из трещин тупо блеснуло золото — не светлое, тусклое, как старый слиток. Рога вытянулись и приняли правильную, страшную форму. Кости хрустнули. Слова в горле рассыпались на стрёкот.

Элиора не отпрянула. Просто сильнее сжала ладонь, когда он подхватил её снова — теперь иначе.

Он кивнул, показывая на свои плечи. Снял с пояса ремень, перекинул ей под бёдра и грудь, закрепил спереди, проверил — не жмёт, но держит. Его ладони, тяжёлые и шероховатые, работали бережно, как у резчика по стеклу.

— На плечо, — прошептала она. — Король не будет стрелять в меня.

Он усмехнулся без звука. Прикрыл её сверху ладонями, стал для неё щитом — ладони по бокам, одна рука — над головой. Говорить он больше не мог, но всё, что он хочет сказать было ясно без слов.

Он рванул в обратную сторону.

Ветки били по рогам, по плечам. Лес отступал, как вода перед носом ладьи. Воздух в лицо был холодный, напоённый железом, и этот запах вдруг стал реальным: впереди со щелчком взорвались тетивы, и лес наполнился летучими иглами. Болты ударили в кору — тук-тук-тук — один цепанул Раварна по лопатке, скользнул, второй вошёл в плечо — рядом с Элиорой, так близко, что её щека почувствовала жар, когда кровь брызнула и впиталась в ткань.

Он взвыл — коротко, злой нотой. Элиора похолодела: если бы сидела на его плече, как просила, этот болт вошёл бы ей в грудь.

— Разве… — она не договорила. В голове не укладывалось. — Разве он мог приказать… в меня?

«Он» — всегда был Вирелл. У неё язык иначе не поворачивался.

— Наёмники, — прошептала она себе, пытаясь поставить мысль как щит. — Это наёмники.

Но по правой стороне мелькнули тёмно-синие плащи — королевские цвета. Щиты с узким коронным знаком. Лица закрыты, но строи — правильные. И рядом с ними — другие: лёгкие, шустрые, в сером, с бубенцами на запястьях. Колдовские ловчие раскладывали на ходу узлы из трав и нитей, вязали на ветвях воздух, как сеть.

Раварн взял ниже. Не пробиваться — прорезать.

Он ударил в строй не первым, но изо всех сил. Щит поддался, как хрупкая корка льда, и отлетел. Клинок, который встретил его, скользнул по кости, искра прошила темноту. Он отбил, подставил под удар рог, дал плечом, врезался корпусом — и не задержался. Любое лишнее движение здесь стоило крови. Он не убивал — выключал. Падающие тени остались позади; воздух наполнился резким запахом пепла — ловчий узел вспыхнул у его у ноги, он перепрыгнул, обожгло щиколотку.

Слева из тени вырос кто-то с коротким дротиком — метнул вслепую в белый кусок — в неё. Раварн вовремя заметил, на лету вывернулся, поймал дротик рукой, вонзил в дерево. Сердито. Не понимая, почему так часто удар метит в принцессу. Кровь из плеча капала ему на запястье — тяжёлая, густая, с золотой крошкой, будто израненная руда.

— Держи голову ниже, — выдохнула Элиора, и он понял без слов. Опустил шею, прикрыл её ещё плотнее.

— Сдвиг! — донёсся знакомый голос. Чёткий, уверенный, с той долей высокомерия, которая в нём всегда была. — Держать перешеек, перекрыть запад! Не стрелять по принцессе!

Келвир. Совсем рядом. Голоса его людей отозвались: «Есть!» — и сразу же за этим — чья-то другая команда, короткая и сухая: «Работаем!»

И снова свист. Пахнуло горькой травой. Между деревьями взлетела тонкая серебряная сетка — как паутина в лунном луче, только этот луч был дневной и серый. Раварн проскочил под ней, а сетка с чирком легла на хвост его плаща и тут же обожгла ткань, как кислота.

Он не успевал. Он знал, что не успевает. Лес сжимал кольцо, как рукодельница — пяльцы. Тогда он сделал то, от чего кожа у него внутри сама пыталась стать камнем: взял на себя ещё проклятия.

Мир на миг схлопнулся в красную точку. Кости снова пошли, как зубья колеса, рога упёрлись в небо, сухожилия взвыли, но он держал её — ровно, целую, закрытую от всего. Пальцы обжались вокруг неё, как корни вокруг родника.

Он бросился в лоб.

Стража не ожидала. Они готовились к перегону, к осаде, к сетям. Чудище пошло прямо на них — на щиты, на копья. Щит, второй, третий — отлетели. Копьё вошло в бок — он взял на себя, и древко хрустнуло пополам, застряв между пластами его кожи. Он прошёл как вал — коротко, злой и очень точный вал, который не задерживается на камнях, а только ломает их выступы.

— Не трогать принцессу! — снова Келвир где-то неподалёку.

А рядом другая тетива щёлкнула по-своему, и болт ударил туда, где он прикрывал её рукой. Дерево за их спиной взвизгнуло. В воздухе вспыхнул короткий запах горячего железа.