Оковы престола: Пленница и монстр

Глава 5 - Встреча у болота

После разговора ночь как будто остыла. Между ними повисла пауза — не пустая, звенящая. Каждый жест был острее слова.

Элиора сидела боком к костру, стирая с подола травяные семечки. Не спрашивала — чтобы не давать права не ответить. Раварн точил нож о плоский камень, и каждый скользящий звук будто говорил вместо него: «Потом».

Огонёк просел, угли потеплели. Тишина давила.

— Пора, — сказал он наконец, глухо. — Я займусь делом.

— Каким? — спросила она спокойно, почти равнодушно.

— Тем, ради чего ты здесь. — Он поднялся. — Не пытайся бежать. В глубинах леса есть монстры похуже тех, что ходят под королевским знаменем.

Он шагнул в тень, остановился на миг — будто проверял, всё ли сказал, — и растворился между стволами.

Оставшись одна, она сперва прислушалась к сердцу — оно шумело, как ручей в узкой трубе. Потом к лесу. Лес отвечал иначе: щёлком кузнечика, посвистыванием синицы, шарканьем невидимого зверька в листве. Мир жил своей жизнью, не спрашивая её ни о чём.

Она встала, вышла к прогалу, откуда открывалась даль: между соснами просматривалась низина, вдали серебрилась вода. Воздух был свежий, немного хвойный, с лёгкой горечью прошлогодних листьев. Красиво. И от этого тревожнее.

Мысли крутились тугим клубком. Если он пойдёт к королю — пойдёт через неё. Назначит встречу. Потребует прийти одного. Придёт ли отец?

Если придёт — погибнет. Если нет — значит, она и правда ничего не стоит, даже как залог. Два «если», и оба с острыми краями.

Элиора опустилась на корни и обняла колени. Она устала от того, что её кидают между «нужно» и «правильно», как тряпичную куклу. Здесь, среди запаха хвои, это особенно чувствовалось: воздух был свежим, мох был мягким, а она… она не знала, какой должна быть сама.

В городе было душно, хоть небо и хмурилось к дождю. Мужчина шёл по мостовой, стискивая зубы, и время от времени проводил ладонью по лицу — пот всё равно находил дорогу на кожу. Его взгляд скакал: вывеска, ставни, шлем стража у ворот, узкая кошка на подоконнике. Он старался идти ровно. Идти — значит жить.

У ворот замка он пробормотал:

— Я… мне к Его Величеству. Это… про пятую принцессу. Лично.

— Говори мне, — лениво бросил дозорный.

— Нет! — у мужчины сорвался голос. — Только королю. Он… они… у меня семья.

Его не стали уговаривать. Связали. Повели.

В зале было прохладно, каменные стены держали тень. На троне, чуть повернувшись боком, сидел Вирелл. Он выглядел так, как всегда: мягкий взгляд, открытая ладонь на подлокотнике, почти улыбка. Почти.

— Ты сказал — «принцесса», — негромко напомнил он, когда мужчину швырнули на колени. — Говори. Всё.

— Его Величество… — мужчина сглотнул, уронил лоб на ковёр и спохватился, поднял голову. — Это чудовище. Оно… взяло мою жену и сына. Оно велело передать… слова. Что если хотите вернуть её высочество — должны… должны прийти. Без стражи. Иначе… он… убьёт её.

Факел потрескивал. Вирелл медленно поднялся. Ступил вниз, так что тень от его плеч легла мужчине на лицо.

— Где? — спросил он. — Когда?

— Сказал: на краю Большого болота, где обрыв. Сегодня, когда солнце коснётся воды. Один. Если кто-то пойдёт за вами — он узнает… по звуку, по запаху. Он сказал… он всё узнает.

— Он всегда много знает, — мягко произнёс Вирелл. — Проверьте кварталы. Он может быть всё ещё здесь. — Он наклонился, понижая голос до шёпота: — А ты… если солгал мне хоть в одном слове — ты пожалеешь о том, что умеешь дышать.

— Не лгу! — мужчина почти заплакал. — Не лгу, ваше величество!

Король отступил на шаг. Его лицо было таким же спокойным. Только кожа на скулах стала плотнее.

— Свободен, — сказал он чужим голосом. — На сегодня.

Караульные, как натянутые нити, резанули по городу. Улицы вздрогнули: ставни хлопнули, лавочники прикрыли прилавки. Десяток стражников окружили дом на закоулке: низкая крыша, бледная краска на дверях. Внутри — пусто. Но в щели на чердаке ещё держался запах — чужой, яростный, как металл после молота.

— Он был здесь, — сказал старший.

— И ушёл, — ответили ему. — Как?

Сигнальные узлы на пороге щёлкнули, как зубы. Но тень уже соскользнула в соседний двор, оставив лишь едва заметный след: вмятину в мягком, как тесто, глиняном краю кадки, и царапину на подоконнике, где не хватало маленького куска краски.

Мужчина, тот самый, прижимал к себе мальчишку и жену. Его пальцы дрожали, но держали крепко. Монстр, навестивший дом, исчез так же бесследно, как и прокрался внутрь.

Раварн вернулся, когда дневной свет начал тяжело оседать между ветвей. Он остановился на краю прогала. Элиора подняла глаза. Они посмотрели друг на друга — и этого хватило сказать всё, что не сказали утром.

— Он придёт? — спросила она.

— Он придёт, — ответил Раварн. — Или пошлёт других. Но он придёт. — И, глухо, почти неразличимо: — Он уже идёт.

Она кивнула. Коротко. Уперевшись ладонями в колени, поднялась. Запястье предательски задрожало; она спрятала дрожь в движение, как прячут слёзы в смешок.

— Тебе нужна я, — сказала она. — Не для… не как расплата. Лишь для того, чтобы добраться до него.

— Да, — просто ответил он.

Он ушёл на охоту на несколько минут: вернулся с парой птиц и бледной, как воск, рыбой. Развёл опять маленький огонь, как будто ничего не происходило, как будто ужин был важнее встреч. Но нож резал слишком быстро, пальцы слишком крепко держали, и плечи под кожей отмечали каждую искру.

Она смотрела — украдкой, сперва случайно, потом намеренно. Её тянуло к нему простыми вещами: как к теплу костра, как к прохладной воде. Ничего невозможного — и оттого страшнее.

Раварн тоже краем глаза ловил её профиль — у костра он становился резче, скулы чуть темнее, губы теплее. Он отвернулся, и всё равно видел: как она пригладила прядь, как пальцы задержались на шее — не ласка, привычка — а у него почему-то перехватило горло. Глупость. Опасность. Нужно думать не о шее, о троне.