Оковы Резонанса. Цена чужой жизни

Пролог

Наушники надёжно заглушали звуки улицы, создавая иллюзию вакуума и оставляя Элиану наедине с музыкой. Она так часто отгораживалась от мира вместо того, чтобы взаимодействовать с ним, что это стало привычкой.

Ведь если не смотреть по сторонам, можно было представить, что она просто Константа — обычная девушка, готовящаяся к поступлению в университет, а не та, кто может убить или вылечить одним прикосновением.

Элиана давно поняла, что должна научиться не пропускать через себя чужие беды, иначе однажды уничтожит себя физически — в попытке спасти чужую жизнь, либо морально — осознанием, что могла помочь, но не сделала этого.

Вечерний город растворялся где-то на фоне, и боковое зрение ловило только размытые пятна от фонарей и горящих окон домов. Эта улица почти всегда пустовала в такое время. Оставалось пройти всего пару кварталов, прежде чем она перейдёт в узкую просёлочную дорогу, в конце которой расположился их дом. Семье Таллисов идеально подходила уединённая жизнь на отшибе за глухим, высоким забором.

Редкие машины проезжали мимо, и сигнальные огни исчезали за поворотом так же быстро, как и появлялись. Элиана прибавила громкость, и басы приятно завибрировали где-то в горле. Мелодия уносила в другие миры, и шаги подстроились под ритм.

Перекрёсток впереди был пуст. Светофор переключился на зелёный для пешеходов, но дорога оставалась безлюдной, пока из-за поворота не вылетел автомобиль. Одновременно с этим к переходу подъехал мальчик на самокате. Увидев зелёный свет, он слез на землю и выбежал на проезжую часть.

Элиана не видела ничего из этого, глядя куда-то себе под ноги, но короткий, как хлопок ладоней, звук удара прорвался сквозь музыку. Когда она повернула голову, чёрный седан резко рванул вперёд и уже почти скрылся за поворотом. Через мгновение красный шлейф габаритных огней растворился в темноте, будто его здесь и не было.

Мальчик лежал на переходе в неестественной позе, напоминая поломанную и брошенную игрушку, искорёженный самокат валялся рядом.

Жизнерадостная ритмичная музыка в наушниках продолжала играть, звуча теперь как издёвка. Элиана стянула их резким движением, и пронзительная тишина улицы обрушилась на неё, заполняя уши давящим гулом, в котором собственное дыхание казалось оглушительно громким.

Мальчику было около десяти. Его руки раскинулись в стороны, а волосы спутались. Пятно крови под головой расползалось по асфальту, грудная клетка неестественно провалилась внутрь, и с каждым вдохом оттуда вырывался влажный хрип.

Элиана упала рядом на колени, не заботясь о том, что светлые брюки и подол твидового пальто мгновенно пропитались грязью.

— Эй, — тихо позвала она, касаясь его плеча. — Слышишь меня?

Дрожащими пальцами разблокировала экран телефона и позвонила в скорую, найдя адрес на ближайшем доме. Слова застревали в горле, сведённом от волнения судорогой.

Ответ оператора был коротким и неутешительным. Скорая приедет через десять минут, в лучшем случае — через семь. Впрочем, это было не так уж и важно. Они бы всё равно не успели.

Элиана посмотрела на свои руки, окрашенные чужой кровью, и сглотнула накопившуюся во рту слюну.

Она клялась матери, что не будет использовать способности и подвергать себя опасности.

Мальчик затих, его грудная клетка перестала двигаться. В голове вспыхнула холодная, злая мысль: если бы можно было вернуть назад этого ублюдка, сбившего ребёнка и скрывшегося с места аварии, она бы не колебалась.

В двенадцать лет она уже делала это… Почти убила мальчишку, который напал на её хрупкую, трепетную подругу Рози. Тогда её остановили. Потом начались утомительные часы разговоров. Мама была в ужасе от того, что у Элианы открылся дар её покойной бабушки, передающийся через поколения. В тревоге, что история повторится, она едва не забрала дочь на домашнее обучение, желая оградить от всего на свете. Отец был мягче, пытаясь объяснить правила мира, в котором они живут. Говорил, что особенным лучше держаться в тени. Что Проводники редки, и их выслеживают, а закон запрещает использовать дар против Констант и не прощает Резонатам ошибок.

Но сейчас она бы повторила. И легко обменяла бы жизнь убийцы на жизнь его жертвы, ведь это казалось справедливым. Но водитель исчез, и забирать энергию было не у кого — только отдать свою.

Она замерла на долю секунды. Ровно столько потребовалось, чтобы решить, кем она будет сегодня.

Мальчик судорожно вздохнул. Жизнь в нём стремительно угасала. Элиана закрыла глаза и положила ладонь на его грудь чуть выше раны, и окружающий мир сжался до точки соприкосновения.

В теле каждого человека текли энергетические потоки, которые можно было считывать и перенаправлять, если вступить с ними в резонанс. Они оставались невидимыми для глаз обычных людей, но не для Элианы. Она ощущала их отчётливо, как подземные реки. Энергия этого мальчика сейчас была тусклой и прерывающейся, словно мерцающая лампа, которая вот-вот перегорит.

Чтобы помочь ему, ей требовалось убрать внутренние барьеры и войти в особое состояние, похожее на медитацию, что казалось в тот момент почти нереальным. Элиана закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь сконцентрироваться, но её рука на умирающем теле мальчика дрожала, а по виску стекла капля пота.

Она стиснула зубы и направила поток энергии от своего солнечного сплетения по руке в ладонь, а оттуда — в грудь ребёнка.

Рана была слишком тяжёлой, и она не могла вылечить его полностью, не пожертвовав при этом собой. Оставалось только попытаться удержать в нём жизнь до приезда скорой.

Энергия текла из её ладони в его грудь, и тусклое, обрывающееся мерцание начало понемногу выравниваться. Грудная клетка дрогнула, и в неё снова втянулся воздух. Именно тогда жгучая боль пронзила саму Элиану. Сердце сдавило, словно его стиснули в кулаке, перед глазами поплыли чёрные круги, а во рту появился металлический привкус. По правилам Резонанса это был честный обмен: энергию для исцеления Проводник брал у себя или кого-то ещё. Третьего тут было не дано. И сейчас её тело сжигало себя изнутри, чтобы помочь мальчишке.