Октябрь. 10-е. Любовь.

глава 1

1

За спиной хлопнула дверь, и легкий смех полетел над осенним городом. Словно очнувшись от дремы, Ира медленно повернулась и увидела юную парочку, спешащую к машине укрыться от пронизывающего северного ветра. Зажглись фары, и недавние гости кафе скрылись из виду. Часики на ее запястье, издеваясь, показали половину седьмого. Лешка не приехал.

Она снова, как загипнотизированная, вернулась к ажурной решетке, отделяющей парковочную площадку кафе «Раут» от проезжей части, и вгляделась в дорогу. Машин здесь, на малооживленном переулке, и обычно-то было немного: все они сновали чуть левее, на проспекте, где сверкали витрины, и спешили куда-то люди, а уж сегодня, в первый по-настоящему холодный день поздней осени, и подавно, стояло затишье.

Темнело и становилось все невыносимее ощущать свое одиночество, стоя на ветру без шапки, в ожидании неизвестно чего. За последние пять лет Лешка ни разу не опоздал, а уж чтобы не приехать вовсе! Такое случилось впервые, что заставило ее чувствовать себя совершенно потерянной и напуганной, как ребенок, заблудившийся в огромном торговом павильоне. Нервы не выдерживали накала эмоций. Где-то в самом центре груди жгло и трепыхалось удивленное сердце.

« Что с ним?» - меряя мелкими шажками улочку, терзалась Ира. Она уже осознала, что с окончанием этого дня, начнется отсчет страшного периода ее жизни, когда неизвестность, пугающая тайна Лешкиного исчезновения, будет изматывать ее час за часом, садясь с ней завтракать, ложась в постель, буровя мозг, убивая надежду.

Лешка Марков был спасительным уколом против нарастающей в течение месяца боли. Чудесным, исцеляющим средством, после которого все вставало на свои места, восстанавливалось дыхание, и можно было еще целый месяц жить, не мучаясь. Хотя она все равно мучилась и сходила с ума, даже зная, что увидит его и почувствует на своей щеке прикосновение легких пальцев.

Ждать его – значило жить. Увидеть – попасть на время в рай и обрести забвение, пусть даже кратковременное и зыбкое. Наказание ли это было? Сначала она воспринимала его появление в своей жизни именно так, сегодня, не увидев в условленный час его синюю «Хонду», она поняла, что есть истинное наказание – ждать и не дождаться. Теперь перед ней клубились сизым дымом все круги ада, каждый из которых означал вопрос «где?», «что случилось?», «почему?», «как быть?». Сонным взглядом она опять обвела переулок, борясь с тошнотой и ужасом. Ей вдруг показалось, что ночь застанет ее прямо здесь, посреди горя и болезненного отчаяния.

В окнах домов начал зажигаться свет. Улочка стремительно преображалась, озаряясь огоньками, становясь праздничной. Любимый город, привычный маршрут, здания, окружавшие ее, казалось, вечность, вдруг объединились в своем безразличии к ее судьбе и стали далеки и холодны.

Только месяц назад здесь все было по-другому. Еще светло было небо; музыка из кафе лилась, как в детстве, под самыми облаками, щекоча воспоминаниями, а на парковке остывала синяя «Хонда» ее единственного, по-настоящему любимого мужчины.

Ира напряглась: из-за поворота сверкнули фары, автомобиль замедлил ход, и еще раньше, чем белая « Тойота-Чайзер» проплыла мимо, девушка поняла, что сегодня она Лешку не увидит. Они не встретятся. Карие, по-кошачьи непроницаемые глаза, не окинут ее настороженным взглядом; тонкие, нервные губы не дернутся в улыбке. Все кончено. Ей пора домой к мужу и детям.

Пальцы окоченели и не слушались. Под звонкие удары расшалившегося сердца Ира стала застегивать куртку. Поиск перчаток ни к чему не привел, видимо, она от волнения забыла их на работе где-нибудь в шкафчике с бумагами. Забудет ли она этот день, десятое октября? Получится ли у нее жить без лекарства от тоски, безысходности, осознания допущенной ошибки? А может быть, и не существует от всего этого лекарства, и Лешка только отдалил срок ее неизбежной гибели?

В такси она заплакала, свернувшись в клубочек на заднем сиденье и замерев без всякого ожидания. Она не торопилась домой. Ей вовсе не хотелось видеть сынишку и дочку и слушать их болтовню, хотя обычно она не забывала поблагодарить Господа за детей, данных ей в утешение.

Если бы встреча с Алексеем состоялась, слова нашлись бы Дом не казался Ире родным, главным образом, из-за человека, которого ей предстояло увидеть через несколько минут. Муж, наводивший на нее ужас одним своим присутствием, должен был открыть ей дверь и невозмутимо произнести: «Ну, наконец-то, а мы заждались!» И она должна была улыбнуться и что-то ответить. Слова нашлись бы сами собой, и даже улыбки, и даже шутки, и вечер в компании нелюбимого мужчины превратился бы в дружеские посиделки, как во всех нормальных семьях. Но только не сегодня. Где взять сил на улыбку, когда слезы застилают разум, а чувства все превратились в одно: страх за любимого. Да какая там улыбка, если и дышать невозможно, и плакать навзрыд не получается; грудь судорожно вздымается, а сердце бьется неровно и гулко.

Выйдя из такси, Ира пошла к дому. Ветер откуда-то пригнал тучи, мелкий дождь посыпался крупой, больше похожий на снег. Девушка остановилась и подняла лицо к небу. Щеки ее, и без того сырые и болезненные на ощупь, тут же вымокли. « Алеша!» - позвала она шепотом куда-то ввысь. «Ты где-то близко. Я чувствую. Знаю. Ты близко, пусть даже это только я вру сама себе, ты вернешься!»