Оладушки от Ладушки

Глава 1. Фитюлька

– Из любой ситуации есть как минимум три выхода, – философски изрёк домовой, аккурат после тяжелого трудового дня.

Моего трудового дня.

Пятеро маленьких да удаленьких бездельников продолжали изображать бурную, но совершенно бесполезную деятельность. Охотно чесали языками и время от времени лениво перемещались по комнате. Главное – под ногами не путались.

– Вперёд-назад? – сказав так, Лизун заинтригованно вытащил большой слюнявый язык и выжидательно уставился на домового. Его шарообразное склизкое тельце задрожало, как желейная башенка под действием ветерка.

– Выход и вход, – поумничала кикимора, с хитрецой посматривая в мою сторону.

Я с улыбкой протирала столы и пока не вмешивалась в их «миленькое» общение, которое обычно могло перерасти в самое настоящее поле для сражения. А мне за ними потом ещё убирать: лужи на полу вытирать, рушники штопать и мебель чинить.

– А третий тогда какой? – уточнил у него банник, лениво переворачиваясь с боку на бок. Заняв выгодную позицию у мусорного ведра возле печки, он был сейчас, можно сказать, во всеоружии, если вдруг начнётся очередная свара.

Покраснев от важности, домовой раскрыл было рот, чтобы сказануть наверняка очередную пошлую шуточку, но я его перебила.

– А третий придётся искать. И прямо сейчас! – Грозно приподняла брови и подбоченилась. – Ну-ка, живо по местам и спать, а то заставлю убираться до поздней ночи.

– Ой-ой, – хихикнула кикимора – домашний дух, маленькая, вредная и лишь временами полезная. Подхватив в руки валяющийся на полу кусок засохшего ломтя хлеба, она стала испытывать моё терпение. – Помочь – это мы завсегда…

Демонстративно раскрошив кусок на несколько небольших метательных снарядов, она первым делом кинула хлебом в банника со словами:

– Ты чего это у ведра расположился? Замышляешь пакость, да?

– Эй! – возмутился тот.

К счастью, кикимора промахнулась. Но это пока… Ведь следом за первым был готов отправиться новый кусок хлеба, к тому же осыпаясь крошками на пути к цели.

– Ну-ка цыц! – прикрикнула на них я и тотчас подняла вверх светящийся магией палец. Хотела приструнить эту мелочь пузатую одну и другого, пока не влезли остальные, как вдруг громкий стук в дверь заставил всю нашу «дружную» компанию вздрогнуть. Бухнули раза три с такой силой – аж дверь затряслась. Бабушкин трактир, как будто бы вместе с нами, за компанию.

Первым очухался домовой. Юркнув кабанчиком к окну, он взлетел вверх, к узенькому бревенчатому подоконнику, буквально по воздуху, и выглянул в темень кромешную.

– И кого это принесла нелёгкая? – лениво уточнил банник, не меняя положения. Зевнув, он, в отличие от остальных, нервничать и не собирался.

– Дружинник это, Всеволод Ростиславович, – послышалось зычное с улицы. – Мельхиора Ладовна, голубушка, открой дверцу, не обижу.

– А…

– Видать, по нраву ему наша девка-то пришлась, – хихикнула кикимора.

– Знамо как, – поддакнул домовой, оборачиваясь к остальным любителям посплетничать, – вчера весь вечер с неё глаз не сводил.

Полудница по имени Ефросинья, которую мы звали не иначе как баба Фрося, хмыкнула, открыв один глаз. До этого она дремала, сидя на печи, и не участвовала в перебранке, но вдруг решила вмешаться:

– Зачесалось, видать, на ночь глядя.

– Я сейчас! – оторопело ответила я, укоризненно глядя на «помощников» по хозяйству. Оставила мне бабуленька целый отряд самых настоящих вредителей в довесок к наследству. Где бы взять терпения и сил, чтобы не разогнать всю эту братию.

– Фитюльку бы ему завязать, чтобы не чесалось, – хмыкнул банник.

– А оно и видно, что ты в этих делах мастак, – полевой зевнул, укутываясь посильнее половиком. Он лежал рядом с дверью, ведущей в подсобные помещения.

– Эй! Хандра зелёная, лежи себе и не вякай, – возмутился банник. Ленца вмиг улетучилась, а щёки его покраснели от возмущения.

– Вот так свезло, нечего сказать.

Вздохнув, я отложила тряпку и пошла открывать дверь. На ночь в небольшом трактире холуи, как звали слуг, не оставались, помещений для съёма было всего два в вернем ярусе, основной зал и полуподвальные помещения тоже приходилось драить почти каждый день. И это на самом деле сильно выматывало всех и даже меня.

Открыла дверь и с удовольствием вдохнула ночной воздух, вошедший в небольшие сени вместе с дружинником. Умытый, причёсанный, в чистой подпоясанной косоворотке и нарядном кафтане, он был мужественно красив и сильно смущён. Настоящий силач сконфужено опускал взгляд на свои сапоги кожаные, не абы какие, начищенные до блеска.

Намерения его были видны как на ладони. В ответ я растерянно взирала на незваного гостя, не решаясь пустить его в дом в такой час.

– Ну, здравствуй, хозяюшка. – Володя потоптался на месте, прежде чем добавить: – Дело у меня к тебе, личного характера.

Уши его заалели, видать, баба Фрося угадала. Вот уж мистика какая. Откуда она узнала? Поэтому-то я не спешила соглашаться, а тянула время, соображая, как бы отказать.

Нет, мужик-то он видный. Вот только репутация, таким трудом заработанная, мне дороже, чем дела сердечные и не очень.