Оладушки от Ладушки

Глава 16. Князюшка

За что люблю придомовую нечисть, стряпать оладушки мне не мешали никогда. Вот когда замешиваю тесто – могли отвлечь, лизун вовсе муку просыпанную подметал языком вдвойне охотно, поэтому всячески способствовал нашим с кикиморой спорам.

Но ежели я зажигала печку и ставила сковородку в открытый лючок, откуда нет-нет а показывались обжигающие язычки огня, то даже самая вредная из всех вредин округи затихала и с интересом наблюдала за мной со своего поста. Обычно, отыщет где-то кусок засохшего хлеба и крошит его, разбрасывая крошки по полу, стоя в углу.

Раньше я не понимала, зачем она это делает, пока полудница не поделилась:

– Охрану дома блюдёт, по старой договорённости с Ладушкой, стало быть.

Далеко не с первого раза я поняла смысл сказанного, пока не хрустнула звонко крошками, проходя в зал. Шум был такой, будто я вазу разбила.

Закончила печь оладьи в этот раз раньше обычного. Хотела поскорее управиться да сходить проведать соседку. Сильно ли пострадала?

Обозлённая, она и без того зубами скрежещет, едва меня завидев, а теперь ещё и повод новый появился.

– Фрося… – позвала тихонько я, желая договориться с ней, чтобы за домом присмотрела.

– Нет её, в сарае сидит и крысу караулит, – поделился очутившийся рядом лизун.

– И зачем это?

– Как зачем? Так доказательство же, мурза задумал недоброе и кошка его нам всё об этом рассказала. Правда, толку не так уж много, он всё самое важное либо сам делает, либо сына просит, но как-то непонятно молвит, разобрать сложно.

– Мурза, говоришь. Так мешки с данью от наших бояр, об этом речь? – наконец я стала хоть что-то понимать. – И одна такая сейчас в ящике в сарае у меня сидит?

Нехорошо это. Лишь добавляет подозрений в мою сторону.

– Ой, кажись надобно её прогнать… – мысли у нас с лизуном сошлись.

Да поздно было хоть что-то предпринимать. Ведь в следующий миг послышался топот копыт и громкое конное ржание.

– Тпру! – вскричали голоса у самого порога.

Не прошло и минуты, внутрь вошёл плечистый внушительный и в красивом кафтане – сразу видно, князь. Отставила оладушки подальше от края стола и вышла его встречать.

– Хозяюшка, – обратился ко мне огнищанин, как оказалось. – Есть кто в доме? Постояльцы? Князь на пороге ждёт, проверить надобно.

– Нету никого, – соврала я, умолчав про бунтующую временами нечисть. – Холуи в курятнике, дружинник Всеволод соседку мою отводить отправился.

Усмехнувшись, гриди пригладил усы.

– Знаем мы, зачем люди в гости ходют.

– Упала она, прямо у моего окна на заднем дворе, – добавила себе проблем я.

Видимо, устав ждать, вслед за дружинником в харчевню вошёл князь. Вот теперь я его узнала, золотая подвеска с крупным княжеским знаком висела у него на шее. Ростом пониже дружинника будет. Волосы русые, а сам молодой, чуть старше меня будет.

Опомнившись, поклонилась ему в пол, приговаривая:

– Гой еси, княже.

– Подымись, – приказал он с улыбкой. – Ты ли Мельхиора из Круговерти Заречной?

– Я.

Кивнула, поднимаясь. Да только взгляд опустила, не позволяя вольности, глазеть на него в упор. Ведь стоял он в нескольких шагах.

– А Всеволод, что вперёд ускакал, предупредить. Где?

– Соседку он провожает, – в этот раз дружинник не позволил себе и тени ухмылки, ответил серьёзно. – Так сказала хозяйка харчевни.

– Могу и сам от неё услышать, – проворчал князь. – Ну что же, о твоих оладьях легенды ходят по нашему княжеству. Испекла?

– Присаживайтесь князь, я всё принесу.

– А ты, – он посмотрел на рослого детину, – пойди, приведи Всеволода. Бояре пусть к мурзе едут. Выясняют, где золото. И чтобы я не слышал всякие глупости про мешки и крыс. Золото они не едят. А значит, где-то оно должно быть. Так ведь?

– Похоже на то, – нехотя ответила я, заметив, что князь у меня спрашивает.

– Знаешь что об этом? – спросил прямо князь. – Пока просто спрашиваю. Не обвиняю.

Вздохнув, я развязала фартук и призналась честно:

– В двух словах не рассказать. Крыса с куском мешковины в зубах в самом деле пробралась ко мне в конюшню. Всеволод помог её поймать. Та ли эта, кого вы ищете, мне неведомо. Прошу не гневайся, княже. Кошка нашего мурзы, Маруська, шугнула их и по селению гоняла одну такую, пока мы её не поймали.

– Кошку? – усмехнулся князь.

– И кошку, и крысу, – вздохнула я, ожидая чего угодно, но только не смеха.

– Вот уж насмешила, хвалю, – улыбнулся мне он. – Ладно, неси оладушки и квасу. Да покажи-ка мне погреб.

Пожав плечами, я отправилась на кухню, сняла с себя фартук и подхватила корзинку с оладушками на кухонной салфетке, чтобы жир стёк. Ткань я позже постираю, а вот корзинку чистить каждый раз – накладно. Подхватила тарелку и отправилась в зал.

– Каша в печи у меня стоит, – тихонько намекнула. – А квас сейчас будет.