Ольга и лорд драконов

Глава 8

Ольга:

Этой ночью я спала одна. Ну, как одна — с Пушком, устроившимся у меня под боком тугой, тёплой плюшевой игрушкой. Его тельце, излучавшее удивительное спокойствие, размеренно поднималось и опускалось в такт дыханию, а тихое мурлыканье, похожее на отдаленный гром, было лучшей колыбельной. Зато без муженька, и слава всем богам, в каких только нелепых и грозных верили в этом странном мире. Понятия не имею, где он шастал и чем занимался — может, в своей зловещей башне сидел над картами звёздного неба, может, в величественном драконьем облике кружил над зубчатыми стенами замка, изрыгая в ночь своё раздражение.

Я же, после весьма продуктивных развлечений с Динарой — а эта, на первый взгляд, скромная девчонка оказалась удивительно азартной и восприимчивой, когда дело касалось гаданий на суженого и подрыв устоев, — наконец добралась до своей умопомрачительной постели, рухнула на прохладные шёлковые простыни, пахнущие лавандой и чем-то неуловимо металлическим, и практически сразу же вырубилась, как погашенная свеча.

Снился мне, само собой, взбешённый муженёк. Он стоял посреди нашей громадной спальни, но почему-то в три раза выше обычного, его искажённая яростью тень тянулась до самого потолка, активно поглощая свет со всех сторон.

— Я — дракон! — орал он, и от каждого слова, казалось, содрогается сам камень стен, а хрустальные подвески на люстре яростно позванивали, словно в панике. — Ты — моя жена! Будешь подчиняться, рожать драконят и сидеть смирно в своих покоях!

Его лицо, обычно лишь надменное, сейчас исказилось до неузнаваемости, кожа на скулах и ложе покрылась тёмной, переливающейся чешуёй, а изо рта, искажённого звериным оскалом, повалил едкий серный дым, заволакивая комнату смогом. В следующий миг он уже плевался огнём — ослепительные языки пламени лизали тяжёлый бархат балдахина, но почему-то не поджигали его, лишь оставляли сажные подтёки.

Потом он и вовсе превратился в жуткое, величественное животное — огромного чёрного дракона с рогатой головой и глазами, пылающими, как раскалённые угли в горне. Он размахнулся кожистыми крыльями — и в тот же миг, с грохотом обрушившимся с потолка облаком пыли, оказался под самыми облаками, гигантским силуэтом, кружащим в багровом от зарева ночном небе.

— Приснится же такое недоразумение, — сонно пробормотала я, проснувшись утром оттого, что Пушок начал вылизывать мне щёку своим шершавым, как наждачка, язычком.

Солнечные лучи, золотые и плотные, как мёд, уже пробивались сквозь щели в тяжёлых шторах, рисуя на дубовом полу яркие полосы, в которых кружилась пыль. Пушок уже бодрствовал и с деловым видом увлечённо вылизывал свою пушистую лапу, но, почувствовав мой взгляд, тут же поднял голову и уставился на меня своими бездонными, загадочными янтарными глазами, в которых, казалось, плавали все тайны мироздания.

— Ну что, Пушок, — сладко зевнула я, потягиваясь так, что захрустели позвонки, — как думаешь, сегодня мой «дракон» опять будет требовать, чтобы я сидела дома, как ценная ваза, и рожала ему наследников, желательно с чешуёй и крыльями?

Кот лишь фыркнул, коротко и презрительно, будто говорил: «Да пусть попробует, только кошечку позлит. Посмотрим, кто кого».

Я ухмыльнулась и повалилась на спину, глядя в причудливую роспись на потолке, изображавшую каких-то сражающихся существ. Всё-таки неплохо, чертовски неплохо быть женой богатого и именитого дракона — особенно если у тебя есть личный кот-телохранитель, наделённый силой богов, и юная драконья принцесса, жаждущая авантюр и готовая к подрыву патриархальных устоев ради забавы.

Вызвав служанку нежным звоном серебряного колокольчика, я неспешно, как истинная леди, начала своё утро. Дрожащими, почти неживыми руками бледная, как привидение, девушка-эльфийка наполнила огромную мраморную купель до краёв тёплой, душистой водой, в которой плавали целые горсти сушёных лепестков роз и каких-то серебристых трав. Их густой, цветочно-пряный аромат сразу же заполнил всё пространство спальни, перебивая даже запах страха, исходивший от служанки. Пока я погружалась в благоухающую воду, та, избегая смотреть мне в глаза, аккуратно, почти с благоговением, расчесывала мои длинные светлые волосы редкой гребёнкой из слоновой кости — её пальцы откровенно дрожали, но движения оставались удивительно ловкими и точными, словно её с детства учили этому искусству.

Пушок тем временем устроился на полированном туалетном столике, рядом с инкрустированной шкатулкой для драгоценностей, и с невозмутимым видом верховного судьи наблюдал за процессом. Служанка то и дело бросала на него нервные, быстрые взгляды, но кот лишь равнодушно зевал, демонстрируя ряд острых, как иглы, клыков, чем каждый раз заставлял бедную девушку вздрагивать и ронять расчёску.

После купания, ощущая кожу чистой и бархатистой, я облачилась в лёгкое, струящееся домашнее платье из небесно-голубого шёлка, которое служанка подала с такой осторожностью, будто боялась даже прикоснуться к божественной ткани. Платье оказалось удивительно удобным — свободный, ниспадающий мягкими складками крой не сковывал движений, а тонкая, прохладная материя приятно холодила кожу, напоминая о ласковом утреннем ветерке.

Завтрак, изысканный и красочный, подали в небольшую, уютную будуарную комнату, примыкающую к спальне. На массивном серебряном подносе, отполированном до зеркального блеска, красовались румяные булочки с хрустящей, золотистой корочкой, небольшая фаянсовая тарелка с густым янтарным мёдом, искрящимся на свету, фрукты невиданных в моём мире форм и цветов — нечто, напоминающее персики с синей кожицей и гроздья винограда, ягоды которого переливались, как аметисты, и высокий дымящийся кувшин с ароматным травяным чаем. Пока я с наслаждением пробовала эти диковинки, служанка стояла навытяжку у двери, готовая в любой миг исполнить малейшую мою прихоть — её испуганный взгляд то и дело скользил к Пушку, который, свернувшись калачиком на моих тёплых ногах, совершенно игнорировал её присутствие, как нечто недостойное внимания.