Ольга и лорд драконов

Глава 9

Утро началось не с нежных солнечных лучей и не с пения диковинных птиц, а с оглушительного, яростного стука в дверь — кто-то барабанил по массивным дубовым панелям с такой первобытной силой, что, казалось, вот-вот не только сорвутся петли, но и сами каменные стены дадут трещину. Каждый удар, тяжелый и властный, отдавался в моих висках набатом, будто молот кузнеца бьет по наковальне прямо у меня в голове. Я готова была поставить всё своё будущее, невесть откуда взявшееся, драконье состояние, что за дверью стоял мой ненаглядный муженёк, и стоял в самом что ни на есть скверном расположении духа.

Пушок, проснувшийся в ту же секунду, что и я, не вскочил, а с невозмутимой грацией потянулся во всю длину своего пушистого тела, его когти с легким скрежетом выпустились и впились в дорогой ковер. Затем он медленно, демонстративно зевнул, так что в пасти мелькнули ряды острых, как иглы, клыков, и уставился на дверь горящим янтарным взглядом, полным такого немого презрения, что им можно было бы испепелить менее стойкого противника.

— Как думаешь, может, проигнорируем? — спросила я, лениво потягиваясь под шелковым одеялом и чувствуя, как сонно хрустят позвонки.

В ответ раздалось низкое, раздражённое фырчание, настолько выразительное, что не требовалось никакого перевода. Мол, «Женщина, ты в своем уме? Он сейчас не откроет, а разберет эту дверь по кирпичику, и нам потом придется слушать его победный рык на фоне руин».

— Ладно, ладно, иду, не ворчи, — я с театральным вздохом поднялась с кровати, провела рукой по спутанным от сна волосам и, шлёпая босыми ногами по прохладному, почти ледяному каменному полу, направилась к источнику шума.

На пороге действительно оказался он. Мой законный супруг. Стоит, едва держась на ногах, слегка пошатываясь, его обычно безупречно уложенные волосы были всклокочены. Глаза — вот это был аттракцион! — напоминали два перезрелых, готовых лопнуть арбуза, налитые кровью и безумием. Похоже, мне пора срочно открывать лавочку предсказательницы — вон как безошибочно угадала виновника этого варварского пробуждения.

— Женщина, — выдохнул он хрипло, и из его перекошенного рта вырвалось несколько едких, серных дымных колечек, которые медленно, словно нехотя, расплылись в свежем утреннем воздухе спальни, затмив аромат лепестков роз.

Рядом со мной тут же, словно из самой тени, материализовался Пушок. Он не просто встал на защиту — он будто вырос в размерах, его шерсть встала дыбом иглами, а пушистый хвост, упругий и живой, методично, с угрожающим спокойствием, бил по полу. Тук. Тук. Тук. Словно метроном, отсчитывающий последние секунды до взрыва. Низкое, вибрационное рычание, доносящееся из его груди, было похоже на отдаленный грохот камнепада или звук лавы, ворочающейся в недрах вулкана.

— Я её не трогаю, — раздражённо отмахнулся муж, бросая на кота короткий взгляд, но тут же перевёл его на меня, впиваясь в меня своим багровым, нездоровым взором. — Женщина! Ты должна... — он запнулся, сделав паузу, и дымные кольца внезапно прекратились, будто печь внутри него наконец потухла. Видимо, «топливо» для драконьих спецэффектов закончилось вместе с его силами.

— Кому должна, я всем прощаю, — хмыкнула я, так и не дождавшись вменяемого продолжения. — Вам, мужчина, что конкретно надо в такую рань? Поболтать о высоком? Ну вот и идите болтайте туда, где вы спали, или не спали. Я не мешаю.

Я сделала резкое движение, чтобы захлопнуть дверь прямо перед его помятым лицом, но... не тут-то было. Этот гад, несмотря на свое плачевное состояние, ловко и быстро подставил в проём тяжелый, в пыли и каких-то подозрительных пятнах, сапог. Дубовая дверь, способная выдержать таран, с глухим, негромким стуком ударилась о его голенище и осталась неподвижной, как скала.

— Нам нужно поговорить! — заявил он, и в его охрипшем голосе прозвучали знакомые, стальные нотки, не терпящие возражений.

— Говорите, я вся во внимании, — милостиво разрешила я, с вызовом упёршись рукой в дверной косяк и демонстративно не собираясь приглашать его в свою — или, как он сейчас заявит, его — святая святых.

— Это моя комната! — прогремел он, и в его налитых кровью глазах вспыхнули те самые, знакомые до тошноты искорки ярости, от которых по спине бежали бы мурашки, не стой рядом со мной мой личный пушистый вулкан.

Я медленно, с преувеличенным скепсисом, подняла одну бровь. Да неужели? Правда, что ли? Какое удивительное открытие! То есть когда ты шлялся непонятно где, напивался в стельку и, судя по запаху, катался по угольным складам, ты об этом не вспоминал? А сейчас, едва держась на ногах, вдруг срочно вспомнил про свои права — и на комнату, и, чего доброго, на меня? Очень своевременно, нечего сказать.

Арчибальд:

Я рассекал леденящие воздушные потоки на предельной высоте, чувствуя, как перепонки могучих крыльев натягиваются до хруста от чудовищной скорости. Три часа непрерывного, яростного полета — даже для драконьей выносливости это было изматывающе. Облака рвались о мои заостренные когти, как клочья грязной ваты, а внизу, в кромешной тьме, мелькали крошечные, ничтожные огоньки деревень, которые я нарочно облетал стороной — сегодня мне не нужны были ничьи взгляды, ничье присутствие. Только стерильная высота и гнетущее одиночество.

Из пасти непроизвольно, помимо моей воли, вырывались раскалённые языки пламени, оставляя за мной в ночном небе дымный, ядовитый след, словно шлейф от падающей звезды. Ноздри, раздуваясь, выпускали едкие серные кольца, которые тут же безжалостно разрывало и уносило встречным ветром. Каждое такое неконтролируемое извержение огня заставляло меня злиться еще сильнее, закручивая порочную спираль ярости — эта стерва, эта жалкая человечка довела меня, лорда драконов, до состояния самопроизвольного оборота прямо в небе над собственными владениями!