Ольга и лорд драконов

Глава 10

Ольга:

Муженька я послала с его разговорами и драконьими психами, причем послала так далеко и надолго, что, казалось, эхо от хлопнувшей двери должно было донестись до него только к следующему полнолунию. И уже решила было насладиться тихим завтраком у себя в покоях, растянув это удовольствие на пару часов, как внезапно в дверь постучали — не в пример деликатнее моего супруга — и на пороге появилась взъерошенная, запыхавшаяся служанка.

— Ваше высочество, вас настоятельно просят спуститься к утренней трапезе в главный обеденный зал! — выпалила она, едва переводя дыхание и низко кланяясь.

— Кто именно просит? — уточнила я, лениво зевая и потягиваясь в неге шелковой кровати, не спеша подниматься. — Мой обожаемый супруг опять придумал новую забаву?

— Так их величества… вернулись, — прошептала девушка, нервно теребя крахмальный подол передника и бросая тревожные, быстрые взгляды на Пушка.

Тот, не удостоив её своим вниманием, величественно растянулся на моём шелковом покрывале, демонстрируя поистине королевское равнодушие к суете смертных. Пока что. Но в его полуприкрытых глазах читалась готовность в любой миг это равнодушие сменить на бдительный интерес.

— Это, если я правильно понимаю, мои новые родители, свекры? — подняла я брови с наигранным удивлением. — Но, по словам Динары, они же должны были пребывать в каком-то другом, особом мире, наслаждаться покоем?

— Они вернулись экстренно, глубокой ночью, — развела руками служанка, и в её голосе слышалась неподдельная, всеобъемлющая тревога, словно она сообщала о нашествии армии демонов. — И приказали собрать за утренним столом весь двор. Без исключений.

Я сдалась, с грохотом осознав, что мой прекрасный, ленивый план на нынешний день рухнул и разбился вдребезги. В голове мелькнула спасительная мысль — можно было бы, конечно, сказаться внезапно заболевшей, мол, голова раскалывается, в горле першит, попробуйте докажите обратное. Но любопытство, это мое вечное проклятие и благословение, перевесило всякий прагматизм — уж очень дико хотелось воочию взглянуть на тех, кто породил на свет это чудо в лице моего «возлюбленного» и выдержал его характер все эти годы.

— Что ж, ладно, — с театральным вздохом покорности кивнула я, наконец, сбрасывая с себя бархатное одеяло. — Не могу же я ослушаться «величеств». Помоги мне привести себя в божеский, подобающий случаю вид.

Служанка тут же засуетилась, подобно перепуганной птичке, засеменив к резному эбеновому шкафу и доставая оттуда утреннее платье из серебристо-голубого шёлка, расшитого призрачными узорами, пока я босиком направлялась в мыльню — местный роскошный аналог ванной комнаты.

Просторное, круглое помещение с полированными до зеркального блеска мраморными стенами уже было наполнено клубящимся, ароматным паром от огромного дубового чана, в который по серебряным трубам непрерывно поступала горячая вода. Воздух был густ и тяжел от запахов лаванды, розмарина и ещё каких-то незнакомых, но приятно пряных трав, смешивающихся с глубоким, земляным запахом нагретого камня.

Я погрузилась в обжигающе-горячую воду с блаженным стоном, чувствуя, как остатки сна и накопившаяся усталость покидают каждую клеточку моего тела. Служанка, подобрав юбки, осторожно, с почти религиозным трепетом, принялась мыть мне спину мягкой, но упругой морской губкой. Её движения были выверенными и точными, но дрожащие, ледяные пальцы безошибочно выдавали животный страх.

— Расслабься, глупышка, — ободряюще пробормотала я, закрывая глаза и откидывая голову на мраморный край чана. — Он тебя не тронет. Пока ты мою спину трёшь — ты под священной защитой гостеприимства.

«Он» в этот момент, как древний идол, гордо восседал на широком каменном выступе у высокого арочного окна, наблюдая за всей процедурой своими бездонными, загадочными глазами, в которых отражались блики на воде. С его пушистых лап стекали капли, оставляя на тёмном камне причудливые тёмные следы — видимо, и он счёл необходимым провести гигиенические процедуры перед столь важной встречей. На всякий случай.

Перед свекрами, особенно драконьими, следовало предстать в надлежащем, безупречно «правильном» виде. Я, конечно, никого и ничего не боялась — и дело было не только в грозном взгляде Пушка, а в моей врожденной наглости, закалённой годами борьбы с офисными хамами и начальниками-самодурами. Но первое впечатление — оно либо есть, либо его нет. А уж если эти «величества» и впрямь были древними драконами… Интересно, в каком виде они предстанут? В человеческом облике, скрывающем их сущность, или же во всей своей чешуйчатой, крылатой и огнедышащей красе, дабы сразу подавить волю окружающих?

Впрочем, на долгие размышления времени не было. До завтрака оставались считанные минуты. Скоро я всё увижу собственными глазами. И, черт возьми, от этой мысли по спине пробежал не страх, а самый настоящий азарт.

Арчибальд:

Я сидел в гнетущем полумраке новой спальни — просторной, но абсолютно безличной каменной клетке в дальнем крыле замка, куда приказал в спешке перенести свои вещи после вчерашнего… унизительного инцидента. На массивном дубовом столе передо мной стоял серебряный поднос с почти нетронутым завтраком: остывшая, покрытая плёнкой яичница из огненных страусиных яиц, подгоревшие тосты из заирхской пшеницы и хрустальный кувшин с гранатовым соком, в тёмной поверхности которого отражалось моё собственное, перекошенное бессильной злостью лицо.