Ольга и попадание в Ренессанс.

Глава 4.

Глава 4.

«Мастера, пыль и королевская милость»

Утро в новом доме встретило Ольгу неожиданной тишиной. Даже маленький голем-кулинар, казалось, замер, ожидая распоряжений. За ночные часы дом, похоже, чуть осел в своих старых стенах, словно примерялся к новой хозяйке. Сквозь витражи в гостиной пробивался утренний свет, раскрашивая пыльные лучи в изумруд, рубин и янтарь.

Она вышла на крыльцо и вдохнула холодный, чуть влажный воздух — пахло мокрым камнем, углём из соседних каминов и далёким ароматом корицы от булочной в двух кварталах. У ворот уже топтались первые ремесленники: плотники с ящиками инструментов, штукатуры с ведрами, два мрачных стекольщика, и особенно выделялся длинноносый краснодеревщик с лицом вечно недовольного аиста.

— Ваша… э-э… светлость? — уточнил один из плотников, почесав затылок.

— Пока просто Ольга, — поправила она, — светлость мы оставим для дворца. Здесь мы работаем.

Сзади раздался сухой голос:
— Работать будет много, — заметил Ронвер, появляясь на пороге, — и не факт, что всё успеют за один сезон.

Ольга смерила его взглядом:
— Я заметила, что у вас особый талант ободрять людей.

Он не ответил, только кивнул мастерам, и те начали вносить лестницы, доски и мешки с известью. Дом наполнился звуками — стуком молотков, скрипом напильников, громким перемещением мебели.

В гостиной Ольга решила начать с простого — занавески. Тяжёлые, бархатные, выцветшие до неопределённого буро-золотого, они буквально разлагались в руках.

— Эти можно сразу в музей, — пробормотала она, — в отдел «натуральные вымирающие виды».

Голем-кулинар, услыхав это, притащил ведро с мыльной водой и начал с усердием мыть подоконник. Запах старой древесины смешался с ароматом хвойного мыла и свежей извести — странное, но почему-то уютное сочетание.

Плотники тем временем спорили в холле о том, менять ли половицу или чинить «по старинке», мол, она «ещё простоит лет сто». Ольга вмешалась:
— У меня в прежней жизни была выставка «Ренессанс в интерьере». Там как раз показывали половицы, которые «ещё простоят». Так вот, они уже простояли и всё. Меняем.

Ронвер, услышав, скрестил руки на груди и усмехнулся:
— Вы умеете добиваться своего.

— Это не талант, — ответила она, — это выживание.

Через час в доме уже был хаос. В одной комнате штукатуры сбивали старую лепнину, в другой два человека спорили, какого цвета витраж «будет благороднее», а Ольга, вооружившись тряпкой, лично принималась оттирать пыль с резных дверных панелей.

— Вы ведь могли бы просто отдать всё слугам, — заметил Ронвер, наблюдая за ней.

— И упустить шанс найти что-нибудь интересное в этих шкафах? — фыркнула она. — Я же музейщик. Для меня пыль — это знак, что где-то есть история.

Как назло, история и правда нашлась: за двойным дном в старом комоде она обнаружила маленькую шкатулку из тёмного дерева с замысловатым замком и выгравированным гербом.

— Что-то ценное? — спросил Ронвер, мгновенно насторожившись.

— Или очень старое, или очень личное, — задумчиво сказала Ольга, пряча находку в карман. — Посмотрим позже.

На улице солнце поднялось выше, и шум работ вплёлся в гомон города. Ольга, глядя на дом, понимала: он всё ещё чужой, но уже начал слушать её голос. И, возможно, скоро этот каменный исполин станет её крепостью — если только она успеет перестроить его раньше, чем он раскроет все свои тайны.

---

«Фамильяр и подозрительный страж»

С полудня в доме стоял настоящий строительный концерт: стук молотков, скрежет пилы, глухие удары кувалды. Время от времени этот «оркестр» прерывался возмущёнными возгласами мастеров, когда очередная стена отказывалась поддаваться или обнаруживала под штукатуркой слой старинных магических рун.

— Мы такое трогать не будем, — заявил штукатур, пятясь от стены в коридоре. — Это может рухнуть… или, хуже, ожить.

— Если оживёт, — спокойно ответила Ольга, — я с ним договорюсь. Я в прошлом работала с экспонатами пострашнее.

Ронвер, стоявший рядом, чуть заметно улыбнулся краем губ.
— У вас довольно специфичный опыт, — заметил он.

— Лучше специфичный, чем бесполезный, — отрезала она.

В этот момент в гостиную, шурша, впорхнул её фамильяр — маленькая лилия с мягким свечением, словно капля лунного света. Она зависла в воздухе, огляделась и решительно уселась на подоконник, сверкая лепестками.

— Вот кто будет контролировать процесс ремонта, — сказала Ольга, — маленькая инспекция.

Голем-кулинар, услышав это, тоже решил поучаствовать: он притащил веник и стал аккуратно подметать вокруг фамильяра, словно подготавливая «рабочее место».

— Даже ваша магическая… цветочная тень имеет больше дисциплины, чем некоторые люди, — прокомментировал Ронвер, окинув взглядом спорящих мастеров.

Ольга усмехнулась:
— А некоторые люди слишком заняты наблюдением за другими людьми, чтобы работать.

Он промолчал, но в его зелёных глазах мелькнуло что-то, чего Ольга пока не умела читать — подозрение, интерес или и то, и другое.

В кухне она обнаружила новое препятствие: один из шкафов отказывался открываться. Запор был старинный, кованый, а на замочной скважине — крошечная магическая печать.

— Мастер по замкам нужен? — спросил плотник.

— Нет, — сказала Ольга, и, слегка коснувшись печати, ощутила, как по пальцам пробежал тёплый ток. Печать дрогнула, и дверца распахнулась сама.

Внутри оказался набор изящных серебряных формочек для печенья и медных кружек, украшенных тончайшей гравировкой.

— Похоже, кто-то любил сладкое, — заметила она. — Или любил гостей.

— Или прятал что-то в самом обычном, — ответил Ронвер, чуть сдвигая одну из кружек. Она зазвенела странным, глухим звуком.

— Любопытно… — протянула Ольга, — но вскрывать будем потом.

К вечеру мастера начали расходиться, оставив дом в полуприбранном хаосе: где-то лежали груды досок, где-то сохла свежая штукатурка, в воздухе висел запах извести, дерева и пыли.