Олимп - триада трёх планет.

Глава 1.

Глава 1.

Начало, или что делать, если не везёт — и как с этим бороться!

Меня зовут Надежда Ивановна Удача-Земная. Да-да, именно так: Удача — фамилия, Земная — придаток, от которого самой смешно и больно одновременно. Ирония судьбы, правда? Вся моя жизнь — сплошное «невезение», а имя и фамилия звучат так, будто я должна сыпать счастьем направо и налево, словно Дед Мороз подарками. Только Дед Мороз хотя бы иногда появляется, а моя удача предпочитала шифроваться в подполье.

Почему такие странные имя и фамилия? Всё просто: я — брошенка. Подкидыш. Девочка из приюта. Моим «родителям» (или, как я их называла, «горе-родителям») даже не хватило совести дать нормальное имя. Случайно попавшаяся на глаза нянечка в ЗАГСе, видимо, открыла святцы и ткнула пальцем в первое попавшееся имя. Так и стала я Надеждой. Ну а фамилия… кто-то явно был не в духе. «Удача-Земная» — звучит, как насмешка.

В детском доме меня воспитала Марфа Васильевна, старенькая нянечка, которую все мы звали просто Мамой. Она была для нас матерью, бабушкой, наставницей и главным генератором оптимизма. Умеете представить женщину, которая в свои шестьдесят с лишним лет могла одновременно варить суп из «того, что нашлось», латать нашим штанам дыры и объяснять, как правильно ставить ударения в стихах Пушкина? Вот это была она.

Мама умела всё. Даже водила нас в лес на экскурсии, в музей и в цирк, хотя на это ей официально никто денег не выделял. Она была тем самым человеком, благодаря которому мы не превратились в унылых, обозлённых сирот, а выросли хоть немного людьми. Правда, сиротская жизнь всё равно оставляла свои следы: каждый второй из нас мечтал о родителях, которых не знал или помнил смутно.

Мне было легче: я своих никогда не видела. Меня оставили ещё в младенчестве. Так что для меня «родители» были абстрактным понятием — вроде инопланетян. Все о них говорят, но никто не видел.

Марфа Васильевна умерла, когда мне исполнилось двадцать. И будто специально всё подгадала — оставила завещание, в котором значилось: «Надежде Ивановне Удаче — мой скромный вклад». Слово «скромный» я тогда поняла буквально. Ну что может оставить нянечка из детдома? Две пары шерстяных носков и старый чайник?

Оказалось, всё гораздо интереснее.

Но до этого момента я успела попробовать взрослую жизнь. Работала посудомойкой в ресторане. Таскала на себе горы тарелок и слушала шёпот официанток: мол, смотри, какая у неё фамилия, а моет чужую посуду. Я не обижалась. Привыкла. Даже шутила над собой: «Земная Удача — она такая, вечно на земле и вечно неудачная».

Учиться дальше я не смогла. Попытки поступить в институты проваливались одна за другой. То знаний не хватало, то плату не потянуть. Платные курсы? Да, закончила парочку. И что? Никому они были не нужны. Мир устроен просто: у тебя либо есть связи, либо ты остаёшься посудомойкой с дипломом «высококвалифицированного специалиста по мытью вилок».

И вот звонок от нотариуса. Оказалось, что Марфа Васильевна оставила мне подарок к моему двадцатилетию. В голове мелькнуло: «Вот это да, сейчас точно достанется что-то в стиле "старая икона, которую купят на барахолке за три копейки"».

Я пришла, подписала бумаги и получила доступ к банковской ячейке.

Когда открыла её — едва не упала. Внутри лежали драгоценные камни. Целая куча! Я вытащила их и, как жадный гоблин, распихала по карманам. Здравствуй, моя прелесть. Честно? Я тогда выглядела именно так: растрёпанная сиротка с глазами безумного Плюшкина.

А ещё там были банковские счета. На одном — десять тысяч долларов. На другом — пятьдесят тысяч евро.

Я онемела. Никогда в жизни не держала в руках даже сотни евро, а тут… пятьдесят тысяч!

Вернувшись домой, я сразу же устроила пир. Заказала из ресторана самое дорогое: омары, икру, шампанское. Обложилась едой и, как героиня голливудского фильма, включила свой любимый «Марвел». Всё это было настолько абсурдно, что я сама смеялась, глотая шампанское и икру. Вот она я — Земная Удача, та, что никогда не везла. И вдруг — богачка.

Я тогда впервые в жизни почувствовала себя аристократкой. Ну ладно, не богиней, но хотя бы баронессой на пенсии.

Правда, на следующий день мир снова ткнул меня носом в мою «удачу». Я пошла в больницу с жалобой на головные боли, и мне поставили диагноз: рак, третья стадия. Неоперабельный. Жить — меньше года.

Сказать, что я обалдела — это ничего не сказать. В тот момент я впервые подумала: «А может, и правда моё имя — издёвка?»

Я отказалась от химиотерапии. Зачем? Выпадут волосы, буду ходить с лысиной, а потом всё равно умру. Нет уж. Я решила: если судьба отвела мне год — я проживу его красиво.

И вот я стою на балконе с бокалом шампанского, гляжу на закат и думаю: «Ладно, раз уж жизнь решила сыграть со мной в злую шутку, я сыграю в ответ. Посмотрим, чья возьмёт».

Я ещё не знала, что впереди меня ждёт совсем другой мир. И что фамилия моя — Удача — наконец-то оправдает себя.