Оливия Джонсон и Семёрка Испытаний. Книга 2

Пролог

Мы бежали по улице Лондона, я и остальные ребята — охотники — хранители, а все потому, что Кэм забыл закрыть клетку. И волшебный поросенок сбежал, к сожалению, в мир людей, извините простейших. Все никак не могу привыкнуть к местному наречию.

— Зачем мы гонимся за свиньей? — Спросил Кэм, пока мы бежали.

— Это не свинья! Это волшебный поросенок! — Ответила Ева.

— Что в нем волшебного? То, что он бегает также быстро как Флэш, не значит, что он волшебный!

— Нет, ты не понимаешь! Она же петь умеет! — Говорила на бегу Ева.

— ЭТО ОНА? И ничего она не поет, я не слышал! Бессмысленное хрюканье, не пение, — Спросил Кэм.

Хорошо, что люди, то есть простейшие, не видят нас. Потому что смотрелись мы наверно очень странно, двенадцать подростков гонятся за поросенком, и никак не могут поймать.

С того времени, как мы вернулись ничего практически не изменилось, кроме того, что Ливия стала общаться со своими родными. Родители Сорано перестали ее критиковать. Волосы Евы отросли и стали цвета морской волны, а мои теперь сливовые, не из — за любви к сливе. Однажды из — за моих синих волос, чуть не пострадал тролль, но это длинная история. Но еcли в кратце, то он подумал, что я цветочек, и схватил меня за волосы. Ситуация была довольно неприятно, но все смеялись, кроме меня и тролля. А еще, на каждой улице Долины расставлены стражники, а также ввели комендантский час в связи с угрозой.

— Ребята, смотрите, там тупик! Эван, беги в правую сторону, Коди в левую, Нео подстрахуй меня, — крикнул Кэм, и прыгнул на тележку, прихватив с собой клетку, — Олив, теперь твой ход!

Я раздраженно вздохнула, и махнула рукой, тележка резко покатилась, Кэм не устоял на ногах, и в прямом смысле этого слова долетел до поросенка, поросенок от испуга отскочил. Но Кэм быстренько схватил ее и закрыл в клетке:

— Ну, что, попалась птичка в клетку, думаю можно идти домой, — сказал Кэм.

Поросенок довольно захрюкал.

— Да, Кэм прав, пора бы уже вернуться, а то не нравится мне тут, — сказала Руби.

И мы отправились к месту разделения миров, странно, что он находился в продуктовом магазине. Ребята что — то бурно обсуждали, пока мы шли по улице, мимо различных ларьков и магазинчиков. Ева резко остановилась возле одного из них:

— Какая классная розовая шляпка, я бы взяла себе такую, — сказала Ева подойдя совсем близко к прилавку. Продавец в удивлении поднял одну бровь, похожую на черную, мохнатую гусеницу. Кажется он нас видит.

— Ева, он видит нас, — шепнула я ей.

— Здорово! Я никогда не видела простейших, которые видели меня, вы такой замечательный человек, — сказала Ева, протянув ему руку.

Он вытянул свою толстую волосатую руку и пожал руку в ответ, при этом, не отрывая от нее шокированного взгляда:

— Я готова дать вам прядь моих волос взамен на эту шляпку, — сказала она, выхватив ножницы и отрезав прядь. Положив на прилавок свои волосы, она протянула руку и взяла нежно — розовую, широкополую шляпу, — спасибо, — ответила она и мы как можно быстрее удалились от прилавка, — Как ты думаешь, почему он так смотрел на нас?

— Первое — у тебя зеленые волосы, второе — твой медальон на шее светится, третье — не каждый день увидишь девушку с посохом в руках, а ее подругу с кинжалом, четвертое люди не меняют вещь на другую вещь, они получают то, что им нужно отдавая за это деньги, — ответила я.

— Это глупо, — Отрезала Ева.

— Как заставить свинью петь? — Прервал наш разговор Кэм.

— Вот так, — сказала я, и погладила поросенка по шее. Она села в клетке и довольно похрюкала.

Поросенок запел песню из «пятого элемента», Ливия, обменяла телевизор на старинную картину, которая ее раздражала. Поэтому в мире кино я была постоянным посетителем.

Под эту песенку мы эпично вернулись домой, пройдя через границу.