Олькины рассказы.

Олькины рассказы.

Как Олька и Вовка за медом ходили.

Олька была той самой деревенской девчонкой, про которую бабушки на лавочках говорили вздыхая: «Горе луковое».

Неуклюжая, стремительная и абсолютно бесстрашная, она обладала уникальным талантом: находить неловкие и смешные приключения там, где обычный человек просто прошел бы мимо.

Единственным Олькиным спасением, бронебойным щитом и личной подушкой безопасности был её старший брат Вовка.

Вовка воплощал в себе силу, мощь и деревенскую практичность.

Если Олька была генератором безумных идей, то Вовка — исполнителем и главным ликвидатором последствий.

Вместе эта банда с утра до ночи прочесывала деревенские окрестности в поисках приключений на свои... в общем, на свои горячие головы.

Тот судьбоносный день начался в прохладном мамином погребе.

Олька сидела на перевернутом деревянном ящике и самозабвенно уничтожала десерт богов. В одной руке у неё была огромная краюха пышного, еще теплого, только что испеченного мамой белого хлеба. В другой - столовая ложка, которой Олька щедро, прямо из огромной кастрюли, черпала густую, как деревенское масло, сметану.

Картина была монументальная.

В этот момент в погреб ураганом влетел

Вовка.

Глаза его горели азартом первооткрывателя.

— Олька, шухер! Я мёд нашел! — выдохнул он с порога и на ходу, даже не поморщившись, откусил добрую половину от Олькиного бутерброда, едва не прихватив её пальцы.

В любой другой день за такое святотатство

Вовка получил бы ложкой по лбу.

Но слово «мёд» подействовало на Ольку как гипноз.

Она так и застыла с открытым ртом и поднятой ложкой, со сметаной на носу, даже не заметив, что половина её законного десерта бесследно исчезла в недрах брата.В её воображении уже потекли янтарные сладкие реки.

— Какой мёд? Где?! — подпрыгнула она, едва не перевернув кастрюлю.

— Помнишь, мы зимой с плотины на санках катались? Ну, у среднего пруда? — Вовка заговорщически понизил голос, дожевывая Олькин хлеб.

— Я сейчас там пробегал. Там же старая ветла стоит, помнишь? В ней дупло, а вокруг — пчел туча! Настоящий дикий рой. Я уверен, они туда

тонну мёда натаскали. Надо брать, пока другие пацаны не прочухали!

Олька решительно бросила ложку в кастрюлю. Сметанный десерт был забыт.

Впереди маячила великая медовая спецоперация…

Сборы на операцию под кодовым названием

«Мёд» напоминали подготовку к секретному запуску космонавтов.

Долгожданный час «Х» настал утром, когда родители со двора погрузили в телегу выводок упитанных, визгливых поросят и уехали на районный базар.

Едва пыль за родительской бричкой улеглась, заговорщики приступили к экипировке.

Вовке, как главному штурмовику, полагалась профессиональная одежда добытчика.

Из кладовки на свет была извлечена отцовская тяжелая кожаная куртка, в которой тот обычно чинил трактор, огромные сварочные краги до локтей и венец инженерной мысли — старый мотоциклетный шлем.

Поскольку забрала у шлема не было, Олька проявила тактическую смекалку: она обмотала голову брата поверх шлема огромным куском маминой марли, завязав её на шее на манер пионерского галстука.

Вовка стал похож на гибрид безумного байкера и пасечника-пришельца.

Сама Олька, решив, что командованию броня не нужна, осталась в легком сарафане, но вооружилась главным калибром — двумя цинковыми ведрами и огромным алюминиевым половником для борща. С этим инвентарем банда выдвинулась к среднему пруду вычерпывать заготовленный, как они свято верили, специально для них десерт.

Явившись на место, Вовка с независимым видом повесил на шею два связанных веревкой ведра и приступил к штурму старого кряжистого дерева.

Олька с искренним восхищением наблюдала за братом снизу, подпирая половником бок и уже вовсю глотая слюнки от предвкушения медового пира.

— Ай-ай! — вдруг раздалось сверху.

Тяжелый и жесткий рукав отцовской куртки от усердия выскочил из сварочной краги, оголив Вовкино запястье.

Но разве это повод для бегства космического экипажа?

Вовка упрямо полез дальше.

В этот момент Олька почувствовала странное, настойчивое шевеление в волосах.

Одна из диких пчел, оскорбленная половником, коварно запуталась в её прическе.

Олька с перепугу изо всей силы придавила её сверху кофтой, на что пчела, естественно, отреагировала самым предсказуемым образом. Олька тоненько, на ультразвуке запищала.

— Пуу-стииии! Зараза!

Но на выручку пострадавшей подруге из дупла с боевым гулом немедленно примчался еще десяток крылатых истребителей.

Олька, бешено отмахиваясь половником, начала спешно отступать задом к пруду. Но в этот момент её внимание отвлек оглушительный, металлический звон упавших ведер, хруст ломающихся веток и звук падения чего-то огромного, тяжелого и яростно возмущающегося.

Олька испуганно обернулась и остолбенела.

Из кустов на неё двигалось нечто... Это был Вовка, но узнать брата в этом существе было решительно невозможно!

Он превратился в невероятный, гудящий рой пчел на человеческих ногах, он яростно размахивал руками, пытаясь сбить с себя марлевый скафандр.

Неуклюжая Олькина тушка мгновенно сообразила, что дело пахнет керосином.

Забыв про смелость , она припустила со всех ног по траве, унося пятки от этого жужжащего чудовища.

А чудовище, топая как слон, неслось прямо за ней и родным Вовкиным голосом яростно орало вслед:

— Олька, стой! Тормози, дура-а-а!

Но Олька была вовсе не так наивна, чтобы поддаваться на уловки пчелиного монстра и добровольно сдаваться в плен.

Она прибавила ходу, молясь всем деревенским богам.

Вдруг сзади раздался оглушительный, сочный звук «ПЛЮХ!», напоминающий падение огромного мешка с навозом или бетонного камня в воду.

Олька на бегу затормозила пятками и оглянулась.

Там, посреди густой, зеленой жижи цветущего деревенского пруда, по самую шею в воде сидел Вовка.