Омен 0: Рождение (история Делии Йонс)

Оторванная от всех

Утро наступило неожиданно быстро. Делия проснулась от слабого солнечного света, пробивающегося через занавески, и потянулась, пытаясь избавиться от тяжести в глазах. Встав с кровати, она подошла к умывальнику. В зеркале она увидела своё отражение — темные глаза с усталостью, волосы, немного взъерошенные после ночи.

Вдруг дверь её комнаты внезапно распахнулась, и в проёме появился парень с длинными, растрёпанными волосами и смущённой, но доброй улыбкой. Он был с немного небрежной походкой, как будто чуть-чуть опоздал, но это его совершенно не волновало.

— Хай, новенькая, я Джером! Как спалось тебе, милашка, не изнывала ли по какому-нибудь мужчине? — спросил он беззаботным тоном, облокачиваясь на косяк двери.

Взгляд парня был живым, немного хищным, но с этим неуловимым обаянием, которое часто бывает у людей, привыкших быть в центре внимания.

— Спала нормально, — ответила Делия, чуть нахмурив брови, — но тебе-то какое дело? И как ты смеешь меня спрашивать о моей личной жизни?

— О, да ты девица с характером! Мне нравятся такие девчонки! — сказал он с неприятным хохотом.

Делия почувствовала себя задетой и, решив поставить его на место, резко рванула с места и подошла к нему. Когда Джером повернулся к ней, чтобы что-то сказать, Делия, неожиданно для самой себя, сделала резкое движение, как будто собираясь схватить его за руку.

Парень мгновенно замер, его лицо побледнело. Он сделал шаг назад, сжимая пальцы, словно ожидая удара, после чего в явной панике выбежал из комнаты. Девушке показалось, что при этом с его губ сорвалось неприличное слово, но впрочем это могло быть просто слишком громким дыханием, которое она могла случайно принять за фразу.

Делия, проводив нахала взглядом, вернулась к кровати, чтобы одеться. Покопавшись в своём гардеробе, она выбрала тёмные джинсы, блузку и лёгкую курточку. Через несколько минут она уже была готова к выходу. Слегка приподняв воротник куртки, она вышла в коридор и сразу столкнулась с виолончелистом, который медленно шагал по коридору, поглощённый своими мыслями.

Делия остановилась и, немного нервно поправив волосы, заговорила:

— Извините, вы не подскажете, где находится здание оркестра? Мне нужно попасть к капельмейстеру, он должен меня посмотреть. Я только что приехала, и...

— Ты новенькая, да? — перебил её парень. — Я Карлтон. Наш капельмейстер — это прямо вниз по улице, затем налево. Но... если ты собираешься туда, лучше не опаздывать.

Он говорил с явным безразличием, не глядя ей в глаза, и даже не пытался добавить что-то вежливое.

— Спасибо, — ответила Делия, которую смутил его хмурый тон.

Карлтон, не заметив её напряжённой реакции, продолжил свой путь, оставляя за собой лишь эхом отголоски шагов. Делия, потоптавшись на месте, вскоре вышла из общежития. Она осторожно двинулась по улице, каждое новое лицо на улице заставляло её немного нервничать.

Вскоре она подошла к высокому и величественному зданию оркестра, с массивными колоннами и витиеватыми окнами. Она поднялась по ступенькам и слегка толкнула двери — они тут же открылись с характерным звоном.

Внутри было просторно и слегка темновато, лишь несколько светильников с тусклым светом освещали стены, украшенные старинными картинами и плакатами с концертами. Делия быстро пошла по длинному коридору, оглядываясь вокруг, пока не заметила указатель, который вёл в кабинет капельмейстера. Сердце сжалось от волнения, но она заставила себя идти дальше. Дверь в кабинет была открыта, и Делия тихо вошла.

Капельмейстер сидел за старым письменным столом. У него были седые волосы, а на носу он носил пенсне, которое он поправлял время от времени. Когда Делия вошла, он не спеша поднял на неё глаза.

— Вы новенькая, что ли? — его голос был сухим, но не жестким. Он внимательно осмотрел её, будто проводил анализ на молекулярном уровне. — Подойдите ближе.

Она сделала несколько шагов вперёд, ощущая, как её плечи непроизвольно напряглись.

— Так что ж, вы хотите в оркестр? — спросил он, не меняя выражения лица.

Делия сглотнула, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди, а страх сжимает её живот. Она быстро выпрямилась, чтобы казаться более уверенной, и решительно ответила:

— Да. Я играю на флейте и хотела бы...

— Каждый день к нам приходят новички, — с явным разочарованием перебил её старичок. — Все хотят играть на флейтах и скрипках, как будто это единственные инструменты, которые достойны внимания. Все хотят быть на виду, в центре, на первых ролях. А вот таких, кто готов встать за ударные, кто согласен работать с тарелками или треугольниками, на вес золота. Я, конечно, не против флейт и скрипок, но куда более ценным был бы кто-то, кто готов взять на себя роль в ансамбле, а не претендовать на место на пьедестале. Понимаете?

Он развёл руками, как бы подчеркивая, что, несмотря на все внешние проявления важности, оркестру нужны именно те, кто готов встать в тень, а не только те, кто стремится к славе.

— Если бы все эти флейтисты, — продолжал он, — вместо того чтобы мечтать о первых партах, просто взяли бы на себя что-то менее яркое, но не менее важное... Это могло бы изменить всё. Но пока что приходится ждать, что кто-то осознает, что, несмотря на всю их амбициозность, оркестр — это не просто соло. Это коллектив.

Его взгляд вновь скользнул по Делии, и он выдохнул, очевидно устав от бесконечных разговоров о талантах и амбициях.

— Ладно, хватит об этом, — сказал он, переключая внимание на девушку. — Давайте к делу. Через двенадцать дней у нас премьера шестой симфонии Малера. Это серьёзное событие, которое мы готовили долго и тщательно. И как назло... наша девушка, которая играла на тарелках, ушла в декретный отпуск, рожать собралась, видите-ли!

Он сжал губы, явно раздражённый этим форс-мажором. Делия почувствовала, как напряжение в воздухе усилилось. Это было не просто случайное происшествие — это был настоящий кризис для оркестра.