Омен Iv: Возбуждение

Прибытие в офис для инструктажа

Нервно поправив себе воротник куртки, Джером наконец нарушил молчание:

— Харви, — его голос звучал напряжённо, но тихо. — Ты же из Самары, да?

Харви не сразу ответил. Он немного скосил взгляд, и его рот едва заметно изогнулся в улыбке, как если бы он ожидал этого вопроса. Он не удивился, не испугался — просто слегка увеличил скорость машины.

— Да, из Самары, — наконец сказал он, отвечая на вопрос, как будто это не стоило того, чтобы задерживаться на этом.

Джером почувствовал, как его сердце снова пропускает удар. Этот короткий, простой ответ будто бы вернул его в реальность, но всё равно в голове не утихали те беспокойные мысли. «Самара». Он не мог избавиться от того ощущения, что это имя связано с чем-то зловещим. Он ещё помнил фильм — как девочка, вылезавшая из телевизора, убивала своих жертв, ползая через экран с ужасной скоростью, обвиваясь вокруг людей, как зловещая тень. Почему-то Джерому всегда казалось, что имя Самара было не просто случайным, не просто географическим фактом. Это было что-то большее, что-то, что оставалось скрытым, но всё же было тут, рядом с ним.

Он наклонился вперёд и посмотрел на Харви.

— Ты никогда не думал, что имя этого города... вызывает ассоциации? — спросил он, пытаясь контролировать свой голос, но всё же ощущая, как нарастает напряжение. — С фильмом... про девочку, которая убивает людей?

Харви не повернул головы, но Джером почувствовал, как его губы слегка растянулись в усмешке. Этот взгляд был полон чего-то изощрённого, что Джерому не хотелось бы понимать. Харви, похоже, был довольно осведомлён о том, что его имя и происхождение вызывали у других людей какие-то... ассоциации. И хотя он не сказал ни слова, его молчаливое отношение к этому было точно таким же, как у тех, кто знал: если ты не задашь вопрос, то и не получишь ответа.

— Ты действительно думаешь, что из-за имени, которое носит мой родной город, я автоматически становлюсь проклятым? — наконец сказал Харви, его голос был равным и чуть насмешливым, словно он и не заметил, как напряжённость между ними нарастала.

Джером не мог сдержаться, и в его голосе прозвучала резкая нотка:

— Ты же сам понимаешь, как это звучит. Самара... Это не просто город. Это что-то с этим связано. Фильм, эта девочка... Ты же сам не мог не видеть, как она олицетворяет всё самое тёмное. И твой город... это всё не случайно.

Харви немного ускорил движение машины, но не ответил сразу. Он тихо рассмеялся, но в его смехе не было радости, лишь некое едва уловимое превосходство. Это раздражало Джерома — как будто Харви знал больше, чем он, как будто он мог манипулировать ситуацией, оставив его в неведении.

— Ты знаешь, что я думаю? — сказал Харви спустя несколько секунд молчания. — Я думаю, что тебе нужно научиться отпускать такие вещи. Говорить о проклятиях — это легко, но жизнь намного сложнее, чем просто искать связи между тем, что ты видишь в кино, и тем, что происходит в реальной жизни.

— Ты говоришь, как настоящий циник, — не сдержался Джером, не зная, где остановиться. Он чувствовал, как его раздражение возрастает с каждой секундой. — Это что, твоя тактика — всё игнорировать и просто жить с этим?

Харви резко повернул голову и взглянул на Джерома, но не с гневом, а с каким-то холодным любопытством. Его взгляд был точным, как у человека, который привык наблюдать и анализировать, а не реагировать импульсивно. Он не спорил, не защищался, просто молчал, давая возможность Джерому высказаться. Это молчание было тяжёлым, но Джером почувствовал, как напряжение в воздухе становится ещё ощутимее.

Он не мог больше сдерживать своих эмоций, хотя и чувствовал, что это всё бесполезно. Слова выходили сами собой, будто он пытался объяснить что-то самому себе, а не Харви.

— Ты не понимаешь... — начал Джером, но не закончил фразу, потому что в этот момент в машине раздался спокойный, но уверенный голос Делии.

— Джером, хватит, — сказала она, не глядя на него. Её тон был тихим, но твёрдым, словно она уже успела оценить ситуацию и поняла, что их спор зашёл в тупик. — Ты же не можешь так жить, не отдавая себе отчёт в своих чувствах.

Джером вздохнул и отвернулся, в его груди по-прежнему бурлила смесь раздражения и сомнений. Его сознание металось от одной мысли к другой, пытаясь понять, что же именно в Харви его так раздражает. Возможно, это его спокойствие, его уверенность в себе, или же сама мысль о том, что Харви был когда-то частью того мира, который Джером считал своим врагом. А может быть, дело в том, что он, несмотря на всё это, был рядом с ними, готов помогать, как будто никакие прошлые конфликты не имели значения.

Делия заметила, как напряжение в воздухе только усиливается, и, несмотря на то, что сама она была далеко не спокойна, решила вмешаться.

— Ты всё ещё злишься на Харви из-за его происхождения и этого... проклятого города? — её вопрос был прямым и без излишней осторожности, но она не пыталась оскорбить его. Просто задала вопрос, который, по её мнению, мог бы расставить всё по местам.

Джером повернулся к ней, его глаза всё ещё полны злости и неопределённости.

— Я не злюсь, я просто... не могу забыть, что он был частью того мира. Как можно просто забыть об этом? Как можно забыть, что он был — да, пусть и когда-то — тем, кого мы считали врагом?

Делия улыбнулась, но эта улыбка была скорее грустной. Она понимала его, больше, чем он сам осознавал. Она тоже когда-то прошла через эти ощущения, через тот момент, когда трудно отпускать прошлое и все его привязки. Но она уже научилась смотреть дальше, научилась не позволять себе застревать в старых предрассудках.

— Я тоже не могу просто забыть, — сказала она тихо, но уверенно. — Но ты когда-нибудь задумывался, что нам всем придётся с этим миром как-то уживаться? Харви — это не его родной город. Мы все здесь, чтобы делать свою работу, и если бы он не был с нами, то ты бы, возможно, не хотел, чтобы мы шли в том направлении, в котором мы сейчас. Он не делает нас хуже, он просто... часть всего этого.