Омен Iv: Возбуждение

Я влюбился в Азию Доноху

Не знаю, как я проснулся и как переоделся для нового дня. Кажется, время прошло незаметно — оно словно растеклось по комнате, унесло все детали, оставив лишь ощущение неотложности. Я вдруг заметил, что мне хочется курить. Так просто, как будто это было что-то совершенно естественное. Я поднёс сигарету к губам, заметив, что уже давно курю, сидя на кровати, ссутулившись, словно чего-то ожидаю. Не понимал, чего именно.

Ах да, — вспомнил я, — я ожидаю завтрака. Совместного завтрака. Так вот что! Это было что-то вроде ритуала, встреча с этими людьми, с Доноху. Он и она. Молодожены. Я немного побаивался людей, и хотя я скрывал это даже от себя, это чувство всё равно присутствовало, как скрытая тень. Именно поэтому, наверное, я так поспешно согласился разделить виллу с чужими людьми. Я ведь мог бы остаться здесь один, в полной тишине, но... что-то внутри меня тянуло к этому странному коллективу.

Я снова затянулся, глядя в окно. Странно было осознавать, что я готов встречать их, не зная, кто они. Может быть, в этом ожидании была некая неприязнь к себе. Я пытался скрыть свой страх. Это всё казалось чем-то новым, чуждым, но притягивающим.

Может быть, моя торопливость, с которой я пытался всё подготовить, исходила от этого подсознательного волнения перед встречей. Я словно пытался сделать всё как можно быстрее, чтобы быть готовым. Чтобы что-то не упустить. Словно книги, которые я читал, уже подсказали мне пути, как приспособиться, как привыкнуть к новой жизни, погружаясь в её самые тайные уголки.

Я отложил сигарету и снова посмотрел на часы. Вскоре я должен был встретиться с ними, и этот момент, кажется, стал неотвратимым.

Я спустился вниз и оказался в столовой. Стол был накрыт на троих, и я почувствовал, как внутри всё ёкнуло — это был тот самый момент. Я сделал шаг, и в этот момент распахнулась дверь напротив. Появились они — та самая пара, с которой мне предстояло провести время на вилле.

Я сделал шаг навстречу и представился. Мы пожали друг другу руки, и я заметил, как их глаза были немного напряжены, как будто они ещё не привыкли к этому пространству, но старались держаться уверенно. Всё происходило как-то сдержанно, но без лишней формальности. Вроде бы все знали, что это временное соседство, и надо наладить хоть какой-то контакт.

Мы сели за стол. Они уже начали есть, и я сразу почувствовал, как их разговор течёт легко, непринуждённо, как будто они давно знали друг друга. Мне же нужно было немного времени, чтобы привыкнуть к этому состоянию, воспринять их присутствие.

Она сидела напротив, с длинными черными волосами, одета в простое, но стильное платье. Внешность её не выдавала возраста, но если присмотреться, можно было бы смело предположить, что ей около сорока, если не больше. Её глаза были спокойные, но в них читалась какая-то скрытая напряженность, может быть, даже скрытая сила, которая заставляла меня ненароком следить за её движениями.

Он же был лощёным сорокалетним худощавым мужланом, чья физиономия напоминала героя-любовника из второразрядного фильма — немного задумчивый, с лёгкой улыбкой на губах, как будто готовый к какой-то внутренней шутке, которая сейчас не имеет смысла, но обязательно возникнет в будущем. Его лицо было интересным, притягивающим, но в нем не было ничего лишнего — всё как будто по правилам кинематографа: без излишних эмоций, но с точно выверенным выражением, которое так нравилось зрителям.

Разговор потихоньку завязался, и, хотя мы все были немного насторожены, с каждым словом напряжение исчезало.

Она представилась как Азия — имя, которое звучало так же экзотично, как и сама её внешность. Неудивительно, что она казалась загадочной, с её глубокими глазами и долгими черными волосами. Возможно, она родом из восточной части мира, что лишь подчеркивало её спокойную, но сильную энергетику. Она говорила немного, но её слова всегда были точными и по делу. В этом не было ничего лишнего, только факты и множественные намёки, которые я пытался понять.

Он же, представившийся Райаном, оказался куда более разговорчивым. Его улыбка была лёгкой, а голос тёплым и уверенным. Он рассказывал истории, начиная с их путешествий по Европе и заканчивая необычными ситуациями на съемках, так как когда-то работал на студии — здесь я понял, что он действительно напоминает кинозвезду. Тон его голоса менялся в зависимости от того, что он рассказывал, и хотя речи его казались немного театральными, это только добавляло определённого очарования. Он рассказывал с таким увлечением, что казалось, он переживает каждый момент заново, словно оживляя давно забытые эпизоды своей жизни. Его слова были не просто рассказами, а выступлением, излучавшим уверенность и харизму, которые оставляли у меня ощущение, что я присутствую при каком-то важном событии.

Я был наблюдателем, ещё не полностью привыкшим к этим людям, но, с каждым моментом, казалось, что мои ожидания насчёт них не были напрасны. Азия и Райан были как пара героев из фильма — возможно, с легким налётом таинственности и приключений, но всё же реальными людьми. Я не знал, куда этот разговор нас приведет, но почему-то чувствовал, что на этом знакомстве не всё закончится.

Я рассказал им о себе, ожидая какого-то отклика, хотя и не надеялся на особое внимание. Но, к моему удивлению, они меня почти не слушали. Всё происходило так, как будто я был невидимкой, а в их мире существовали только они — Азия и Райан. Я попытался подождать, наблюдая за ними, как они продолжали разговаривать между собой, не отрываясь от обсуждения своих планов, мест, где они были, мест, где ещё не были. Их взаимодействие было настолько гармоничным и естественным, что я почувствовал себя лишним, как зритель, не участвующий в сцене, разворачивающейся перед ним. Они были полностью поглощены друг другом, и казалось, что весь мир вокруг них просто исчезает.

Райан смеялся над шутками Азии, а она в ответ сдержанно улыбалась, но её лицо светилось особым выражением, будто она находила в его словах что-то большее, чем просто разговор. Они жили в каком-то своём мире, где я был всего лишь фоном — элементом, которого как будто не было. Было странно осознавать, что они не пытались даже слегка включить меня в беседу, не замечали, что я тут тоже присутствую. Я не знал, что думать — это была какая-то странная динамика, будто я не был для них важен.