Омен Iv: Возбуждение

Азия Виейра как невеста и жена

– Азия Виейра, выслушай меня, – с театральной торжественностью начал я. – Я знаю, что мне нужно сделать – я должен забрать тебя и уехать куда-нибудь. Откуда у меня эта уверенность, сам не знаю. Может, от моей бесконечной наивности? Но мне кажется, что в конце концов тебе со мной было бы хорошо. Да. Хотя, между прочим, я, понимаешь, такой – ну, одним словом, я не хочу этого делать.

Я остановился, пытаясь осмыслить свои слова, которые казались одновременно и слишком смелыми, и слишком глупыми. В голове было столько вопросов, но ни одного ответа. В её молчании я почувствовал какой-то невидимый барьер. Я старался найти что-то, что могло бы разрушить его, но не знал, с чего начать.

– Не хочу тебя принуждать, – продолжил я, чувствуя, как каждый взгляд на неё будто выжигает в груди пустоту. – В результате вся ответственность за мое решение – назовем это так – падает на тебя.

Я сдержал вздох, пытаясь успокоиться, но этого было недостаточно.

– Так что, в общем, получается, что я кругом свинья – если не с правой стороны, то с левой, – сказал я, почти раздраженно, но понимая, что сам собой делаю это положение еще более невыносимым.

Я замолчал, не в силах смотреть ей в глаза. И только потом, глядя на её молчание, проговорил, почти шепотом:

– Да и я это прекрасно сознаю. Прекрасно. Но скажи только одно: что ты предпочитаешь?

Тишина повисла между нами, и я продолжал смотреть на неё, пытаясь уловить хотя бы малейший ответ в её глазах.

Я почувствовал, как напряжение, которое сковывало меня, вдруг растворяется в воздухе, но в то же время осталось ощущение тяжелой неопределенности. Я снова сделал шаг к ней, но на этот раз не собирался ждать её ответа. Всё было решено, хоть и не так, как мне хотелось бы.

– Ну ладно, Азия, – сказал я, не давая себе времени на раздумья. – Я больше не буду с тобой советоваться. Одевайся. Позавтракаем и уедем.

Слова прозвучали, как решение, которое невозможно отменить, как шаг в неизвестность, на который я сам себя толкал. Ещё недавно я не мог представить, что окажусь в такой ситуации. Но вот она, эта женщина, эта неясная, загадочная Азия, которая заставляла меня действовать, не разбираясь в том, что будет дальше.

Я обернулся и направился к двери, но перед тем как выйти, ещё раз взглянул на неё. В её глазах всё так же была неуверенность и вопрос, и этот вопрос, наверное, будет преследовать меня до конца.

– Ты всё равно уедешь со мной, – прошептал я уже себе, больше, чем ей.

И тихо закрыл за собой дверь.

Завтрак прошёл в странной тишине. Робот ходил туда-сюда, подавая нам блюда, все его действия казались пустыми и механическими, даже когда он старался добавить в этот процесс немного шуток. Я говорил, что-то несуразное, шутил, но слова не вызывали ни смеха, ни улыбки. Азия сидела напротив, молчаливая и холодная, её взгляд блуждал где-то вдали, словно она была уже не здесь, не с этим человеком, который готов был её забрать и увезти куда-то, в совершенно неизвестное место.

Я продолжал говорить, что-то незначительное, о погоде, о том, как здорово устроен робот, но всё это звучало фальшиво. Вроде бы и хотелось наладить атмосферу, но что-то мешало, сдерживало. Мы оба были чужими друг для друга, даже если и пытались заставить себя вести иначе.

Азия не отвечала на мои шутки. Я не знал, что ей сказать. Мы сидели в комнате, полной еды, а пустота между нами становилась всё ощутимее.

Когда завтрак подошёл к концу, я встал и предложил:

– Пойдём? Садись в машину, я тебя подвезу. Пора уходить.

Она молча встала. Не знаю, чего я ожидал. Может быть, какого-то знака, улыбки, слов благодарности. Но её взгляд остался таким же, невыразимым.

Машина катала нас по пустынным улицам, и я задумался. Руки крепко сжимали руль, как будто это было единственное, что оставалось под контролем. Всё остальное – я потерял. Но в этот момент мысли не оставляли меня. Я все ещё не мог понять, что я сделал. Далеко ли заехал? Или, наоборот, остался в самом начале?

Я отбил жену у мужа. Даже произнести эту мысль вслух было как удар. Райан, наверное, даже не подозревает, что я могу быть таким человеком. Но разве это имело значение? Азия была рядом, и в этот момент я не знал, что с этим делать. Хотел бы я, чтобы всё вернулось на круги своя, или всё-таки нет?

Мои глаза всё время пытались следить за дорогой, но мысли уводили меня в сторону. Она, Азия, сидела молча рядом, и было так, как будто её присутствие было чем-то естественным, но в то же время совершенно чуждым. Не знал, что будет дальше. Могу ли я изменить её жизнь? Или её будущее уже написано без меня? Разве она на самом деле захотела быть со мной, или это просто сбой, момент слабости?

Неожиданно почувствовал, как воздух в салоне стал плотным, тяжёлым. Ужас. Ответственность за всё, что я делал, свалилась на меня, как горы, которых я не был готов снести. Но я продолжал ехать, не в силах повернуть назад.

Я въезжал в поселок, который казался отрезанным от всего мира. Домик, к которому я подъезжал, стоял на самом краю, почти на грани исчезновения за горизонтом. Местность была тихой, поглощенной своим уединением. Садик вокруг дома выглядел немного заброшенным, кусты были изъедены солёным воздухом и временем, но всё равно сохраняли свои очертания, хоть и с признаками недавнего шторма. Ветры и волны, похоже, не оставляли ничего нетронутым. Я видел, как на земле валяются ракушки — символы прошлого бури.

Крыша дома была наклонной, словно плоская шляпа, отвернутая в сторону, создавая огромную тень, как будто сама природа пыталась укрыться от палящего солнца. Соседний домик выглядывал из-за холма, поросшего редкими кустарниками, и казался частью того же затменного мира. Многое скрывалось за этим холмом, до него было не больше шести сотен шагов, но казалось, что каждый из них будет означать целую жизнь, и чем ближе ты подходишь, тем дальше всё уходит.

Низко, на пляже, заметны были лишь крохотные фигурки людей, которые занимались чем-то своим, отстранённым от всего внешнего мира. Этот пляж был своим личным пространством, поглощённым этой старой, почти забывшейся тишиной. Вся картина передо мной была как из другого мира — мира, где не было ни прошлых событий, ни будущих волнений, только этот момент, эти виды, эти люди.