Омен Iv: Возбуждение

Азия Виейра побеждена Сарториусом

Я пытался взять себя в руки и не показать, насколько меня потрясли его слова, но в глубине души я понимал — я никогда больше не буду прежним.

Мы оба обернулись в тот момент, когда на экране видеофона замигал зелёный индикатор. Писк, будто от какой-то обезумевшей крысы, прорезал тишину лаборатории, и изображение постепенно прояснилось. Лицо «Стальной Крысы» появилось перед нами, его глаза блестели сдержанным интересом, а губы слегка изогнулись в улыбке, похожей на тех, кто знает, что всё под контролем.

— Готовы? — его голос прозвучал по ту сторону экрана, глухо и уверенно. — Специальный дестабилизатор работает? Маленький, компактный, не больше нескольких метров в радиусе действия. Всё подготовлено?

Сарториус, который до этого молчал, слегка прищурился, явно проверяя на экране данные перед тем, как ответить. Он медленно кивнул, а его тон был настолько спокойным, что даже я, переживший все эти ужасные события, почувствовал, как внутри зреет напряжение.

— Да, он готов, — произнёс Сарториус. — Всё в порядке. Он полностью работоспособен.

«Стальная Крыса», казалось, оценил его ответ. Его глаза сузились, а улыбка на лице стала шире.

— Отлично, — сказал он, почти довольный собой. — Будем надеяться, что этот маленький девайс наконец избавит нас от всех этих проклятых явлений. Впрочем, пока что вы, похоже, уже справляетесь. Но не забывайте: если вдруг что-то выйдет из-под контроля, лучше сразу включить его.

На экране «Стальная Крыса» помахал рукой и тут же исчез, оставив нас в комнате с ещё большим ощущением неизвестности.

Сарториус потянулся к столу, где на панели был установлен прибор. Он медленно нажал несколько кнопок, и с экрана на стене появилась карта станции, в которой просматривались всё те же знакомые участки. В центре этой карты мигающая точка означала, где сейчас находился я.

— Это не решение, — сказал Сарториус, уставившись на экран. — Это просто… временная мера. Но если ты хочешь увидеть, как всё будет дальше, ты уже должен быть готов.

Я хотел что-то сказать, но его слова поглотили меня. Всё это — «временная мера», «маленький дестабилизатор», — звучало слишком иронично, чтобы воспринимать это как выход. Но что делать, если возвращение мёртвых — это не иллюзия, а реальность, с которой нам придётся столкнуться?

Внезапно лаборатория наполнилась вибрацией, и я почувствовал, как стенки сдавливаются вокруг меня. Дверь, казалось, вот-вот должна была взорваться. Я обернулся, и Сарториус уже стоял напротив, сжимающий в руках маленькую коробочку — дестабилизатор. Его лицо было холодным, почти невозмутимым, но в глазах был страх, не скрываемый даже его научным хладнокровием.

Звук становился всё громче. Словно не человек, а чудовище с железными лапами пыталось прорваться сквозь дверь, от которой начинали отскакивать металлические части. Сначала медленно, затем быстрее и быстрее, с каждым ударом всё сильнее. И вот, с оглушительным треском, дверь начала прогибаться, а после — совсем уж не по-человечески — она начала отрываться, как будто её рвёт гигантская пасть.

Я вжался в угол, почти не слыша собственных мыслей. Страх сжимал меня так сильно, что я едва мог дышать. Я вспомнил, как когда-то боялся, что Азия узнает обо мне и моих тайных делах, обиженных чувствах, страстях, которые оставались в прошлом. Странно, но этот страх был совершенно несоразмерен ситуации. В голове мелькала мысль, как будто я стою перед ней, перед её гневом, а не перед чем-то ужасным и чуждым, не перед монстром. Как будто она вот-вот выведет меня на чистую воду за все мои преступления, за все обманы. Я знаю, что это глупо, но под давлением страха разум способен извратить реальность.

Но тут я понял, что стою не перед любовью и не перед прощением. Я стою перед разрушением, перед чем-то, что, возможно, даже не хочет меня убить, а просто поглотить.

Я пытался прийти в себя, вглядываясь в Сарториуса, который теперь держал в руках устройство, нажать кнопку которого казалось единственным шансом. Но его рука сжала кнопку дестабилизатора неуверенно, как будто он сам не был уверен, что это сработает.

В дверь теперь врезалась какая-то масса — словно огромное стальное существо с нечеловеческой силой ломало её. И в этот момент, когда уже казалось, что всё обречено, я услышал звук. Голос.

— Ты… ты ничего не понимаешь, — прошептал Сарториус, почти не двигаясь, и в его голосе была такая тоска, что я почти не узнал его. — Ты не понимаешь, что это не просто Азия. Это что-то другое. Тот, кто вернулся, не тот, кого ты любил.

Я не успел ответить, когда мощный удар расколол дверь пополам, и из того хаоса вырвалась она — Азия, но не та, что я знал. Это было не человеческое существо, не женщина, не человек. Это было нечто другое. Огромное, уродливое, с глазами, полными пустоты, с кожей, покрытой трещинами, как будто сама реальность пыталась сдержать это существо в плену.

Сарториус стоял, не двигаясь, его руки дрожали, но в его глазах был отчётливый взгляд: он ждал. Он знал, что именно этот момент, этот взрыв — это то, что должно было случиться. Его рука стремительно потянулась к кнопке на дестабилизаторе. В глазах его было что-то похожее на облегчение. Он не знал, что станет с этим существом, но он был готов. Он был готов разрушить всё, что было создано.

Когда Азия сделала первый шаг в лабораторию, она не просто вошла — она как будто вбежала, её движения были резкими, неукротимыми, будто каждый шаг был шагом разрушения. Но Сарториус не растерялся. Он нажал на кнопку.

Мгновение. Не более.

В это мгновение пространство вокруг нас изменилось. Я почувствовал, как сжался воздух, как будто его сжали невидимой рукой. Всё вокруг стало размытым, как в плохом сне, где каждая деталь теряла чёткость, как если бы мир вдруг разлазился на куски. Слышался слабый, почти неуловимый свист, который вскоре затих. Ветер стих, а свет потух, как будто сама реальность сжалась, и что-то исчезло. Словно сама Азия растворилась, исчезла в этом таинственном свете.