Омен Iv: Возбуждение

Его звали Роберт

Забыв об этом случае, я отошёл от двери и аккуратно уложил на полки папки с протоколами опытов, старательно выравнивая их по краям, чтобы не было ни малейшего беспорядка. Как всегда, все должно быть на своем месте, даже если за окном наступала ночь, а за окнами лаборатории царила неизменная тишина.

Запер шкаф с важными данными, повесил ключ на гвоздь, и, накинув халат, направился к двери. Шаги монотонно отражались от старых плит, идеально выровненных в коридоре, раздаваясь в пустоте. Все было как обычно. Только вот я чувствовал, как напряжение в воздухе растет.

Внизу, в конце коридора, где я всегда оставлял пару светильников включенными на случай темноты, снова воцарилась тишина, но сейчас она казалась странной, как будто что-то не так. Я отвел взгляд от дверей лаборатории и резко остановился, чувствуя, как в груди сжалось что-то холодное. Мозг словно сработал быстрее, чем эмоции.

Шаги. Точно. Звук, который я сейчас слышал, точно не был отголоском моих собственных шагов. Это было что-то другое. Звонкое и четкое эхо в ночной тишине.

Мгновение замешательства — и мысль, как молния, пронзила меня: крыса. Я не мог бы ошибиться. Одна из крыс, что бегала в моем вольере для опытов, возможно, вырвалась из клетки. Но как она могла? Она была надежно заперта. Я сам проверял.

Однако шаги продолжались. Нет, это были не мои. Они звучали все отчетливее. И вот теперь я отчетливо услышал, как что-то скребется у дверей, скользит по полу, сдвигает легкие предметы, едва не касаясь их.

Я замер с поднятой головой, не решаясь повернуться. Моё дыхание стало тяжёлым, а мышцы словно окаменели. В голове мелькнули последние моменты перед закрытием лаборатории: я был уверен, что все клетки на месте, все герметично закрыто.

Но шаги продолжались. Отдаваясь в воздухе, они стали невыносимо громкими, заполняя собой пространство.

– Это невозможно, – прошептал я себе под нос, но голос будто не мог пробиться через стену страха.

Я снова взглянул на дверь. На этот раз я почувствовал не только физическое присутствие чего-то чуждого, но и осознание того, что я, возможно, что-то упустил, что-то невидимое скользнуло мимо моего внимания. Страх был странным: он не диктовал мне свои действия, а словно застилал перед глазами реальность, подчиняя её своей тени.

Я аккуратно потянул за ручку, но не открыл дверь сразу. Рука, будто под весом невидимой тяжести, замерла в воздухе. И вот только в этот момент я услышал, как что-то тихо царапает об пол, будто что-то маленькое и быстрые скользит, оставляя за собой следы, не видимые глазу.

И тогда я понял. Крыса. Это была крыса, но не простая. Это был тот результат моих опытов, который никак не мог существовать. Сколько времени я готовил её, сколько раз перерабатывал те же протоколы, пытаясь довести до совершенства лабораторную работу, а теперь, возможно, один из экспериментов...выходил из-под контроля.

Мгновение покоя, и всё было понятно. Что-то большее, чем крыса, могло покинуть эти стены.

Я стоял в темном коридоре, когда вдруг из тени, с какой-то невероятной скоростью, ко мне рванул серый клубок. Он летел прямо в грудь, и прежде чем я успел среагировать, его тело столкнулось с моим, буквально отбросив меня назад. В тот момент воздух, казалось, сжался, а сердце чуть не выскочило из груди. От ужаса я не мог ни двигаться, ни кричать. Тело как будто парализовало. Секунды тянулись, как вечность.

Серый клубок оказался чем-то гораздо более мерзким, чем я ожидал. Это было не просто животное, не просто крыса или кошка. Это было нечто, что не поддавалось пониманию. Я чувствовал, как его шерсть шершаво трется о мою кожу, оставляя после себя холодные и липкие следы. Оно было живым, но одновременно казалось мертвым, каким-то отвратительно инертным, как будто частичка этого существа исходила прямо из кошмара.

Охваченный ужасом, я едва мог дышать. Горло сжалось так, что не было никакой возможности даже сделать вдох. Казалось, внутри меня что-то застряло, как комок из шершавого пепла. Ужасный, безумный комок, который заполнил грудную клетку, жег изнутри. Я пытался оттолкнуть это нечто, но не мог. Пальцы застряли в его мокрой шерсти, и, как бы я ни старался, мне не удавалось сдвинуть этот мерзкий комок с груди.

Каждый момент казался испытанием на выносливость, каждый вдох — борьбой с невидимым препятствием, которое не поддавалось силе воли. Я почувствовал, как мой организм сдается, и в этот момент попытался сделать такое усилие, будто сбрасываю с себя каменную плиту. Всё внутри меня взорвалось, и я, наконец, смог сдвинуть клубок с груди, выбив его в сторону. Я рухнул на пол, задыхаясь, дрожащими руками хватая воздух.

Но что-то в том, что я только что ощутил, оставалось позади. Я лежал, обессиленный, на холодном полу, не в силах поверить в то, что только что произошло. Этот ужасный, скользкий комок будто был частью чего-то большего. И я знал, что если его не остановить, он вернется.

Я проснулся на сиденье автомобиля, оглушённый ощущением, как будто я только что был вытянут из глубокого сна. Странное чувство в голове — голова тяжела, глаза не могут привыкнуть к полумраку, а тело будто ещё не готово вернуться в реальность. Я попытался пошевелиться, но, как только поднял голову, заметил, что нахожусь не один. Рядом со мной сидел Роберт.

В темноте приборной панели едва заметно мерцал зелёный свет. Он падал на его лицо, делая его профиль жестким и чётким, как бы высеченным из камня. Я смог рассмотреть его глаза, которые смотрели на дорогу, и его фигуру, расслабленно откинутую на спинку сиденья. Он держал руки на руле, скрестив их, и, казалось, был совершенно не обеспокоен, как будто ехал по этому маршруту тысячу раз.

В этот момент я понял, что он был почти иронично спокойным, как человек, который привык быть за рулём даже в самых неожиданных ситуациях. Его поза была слишком уверенной, слишком спокойной для ночной поездки, которая началась так странно. Где-то, возможно, он подсмотрел эту позу — наверное, у какого-нибудь профессионального водителя, или в каком-то фильме, где герой всегда сидит так, как будто контролирует все вокруг, как бы утверждая свою власть над движением.