Омен Iv: Возбуждение

Погоня за метеором

Я уже хотел выругать Роберта за глупую браваду, за то, как он беззастенчиво поднимал скорость на узкой лесной дороге, не обращая внимания на то, что мы едем прямо в пустую ночную тишину. Но в тот момент в моей голове промелькнула другая мысль. Вспомнил я, что это наш последний вечер вместе, когда мы можем любить друг друга, не вызывая подозрений, не скрывая ничего, не прикрываясь ложными масками и не пряча взглядов. Это был последний шанс провести ночь, как два человека, которые открыты друг для друга, до того, как снова погрузимся в этот мир, где скрывать чувства становится необходимостью.

Я задержал дыхание, смотря, как он сосредоточенно держит руль, уверенно везя нас по этому маршруту, как всегда, с лёгким вызовом в манере вождения. Он не боялся. А я — всё ещё думал о том, как хотелось бы продолжить эту ночь, не думая о завтра. О том, что после неё всё вернётся на круги своя. Роберт не мог знать, как мне тяжело будет вернуться в привычное русло, снова притворяться, что всё нормально, что мы не знаем, что значит этот взгляд, эти прикосновения, эта близость.

Я открыл рот, чтобы сказать ему что-то резкое, но в этот момент почувствовал, как меня охватывает другая волна. Вместо того чтобы сделать привычное замечание, я неожиданно подвинулся поближе к нему и, почувствовав его тёплое дыхание, легонько коснулся его плеча. Он не удивился, не отстранился, а лишь чуть повернул голову, давая мне понять, что всё в порядке. В его глазах не было осуждения, только понимание. И это понимание было для меня важнее всего.

— Не переживай, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Завтра всё будет по-другому.

Я не ответил. Вместо слов я просто положил руку ему на бедро, чувствуя под пальцами его плотную ткань джинсов. В ту же секунду я понял, что я не могу об этом думать. Я не мог думать о завтра, о возвращении к привычной жизни, о том, как снова будем скрывать то, что у нас есть. Я хотел этой ночи, этой связи, этой страсти. Только сейчас, в этом мгновении, я хотел быть только с ним.

Мы продолжали ехать, и я всё больше ощущал, как между нами растёт некая невидимая плотность, которая с каждым поворотом дороги становится всё ощутимее. Я чувствовал, как мои пальцы сжимаются на его бедре, и в этот момент не было ни слов, ни страхов, ни раздумий о том, что будет завтра. Мы были здесь, сейчас, вместе, и этого было достаточно.

Это была наша последняя ночь. Я знал, что завтра всё изменится. В Олбани на почте моего любовника ожидало известие, что через два дня он должен явиться в редакцию. Я знал, что это означало: его время на отдыхе завершилось. Ровно столько времени нужно, чтобы преодолеть без малого тысячу километров, отделяющих наш лагерь от Оттавы: до Олбани на автомобиле, потом на пароходе и снова — автострада. Мы оба знали, что, несмотря на наше молчание, эта ночь была заключительным аккордом, последним моментом, когда мы могли быть просто двумя людьми, забывшими о мире вокруг.

Роберт предложил мне остаться на озере до конца сентября, как мы рассчитывали, наслаждаться тишиной и уединением, но я, конечно, не согласился. Я не мог остаться. Знал, что ничего не вернётся, и не мог себе позволить затягивать неизбежное. Были вещи, которые нельзя было игнорировать, как бы мы не пытались их скрыть, как бы не строили свои маленькие миры, защищённые от всего остального. Я не мог бы смотреть в его глаза, зная, что завтра мы уже не будем такими. Не будем такими, как сейчас.

— Ты уверен, что не хочешь остаться? — Роберт снова пытался убедить меня, но его голос звучал устало. Он знал ответ, но, наверное, ещё надеялся, что я изменю решение. Он был тем, кто всегда действовал с уверенностью, с решимостью, но в эту ночь мне казалось, что что-то сломалось в нём. Его слова были тихими, но в них была скрытая просьба. Он не мог понять, почему я не соглашался, почему я чувствовал, что нужно уехать, что нам нужно завершить это.

— Мы оба знаем, что это не имеет смысла, — ответил я, ощущая, как холод в груди накатывает с каждой минутой. Всё это — просто иллюзия, ненадолго забытая реальность. Мы могли бы остаться на этом озере, наслаждаться каждым мгновением, но не могли бы избежать того, что ждало нас после. Я знал, что скоро вернусь к своей жизни, а он к своей. И мы больше не будем такими. Мы больше не будем.

Он откинулся назад на деревянном стуле, который стоял у костра. Я сидел рядом, замирая в тени огня. Ветра не было, и вокруг стояла глухая тишина. Только искры от костра вспыхивали в темноте, как наши чувства — быстрые, яркие, но недолгие.

— Ты всегда знаешь, что делать, — сказал Роберт после паузы, его голос стал мягким и обыденным, но я почувствовал в нём нечто большее. Это был не упрёк, не обида, а скорее признание: он знал, что наши дороги расходятся. Мы оба знали, что этот момент на озере был частью какого-то другого времени, которое не могло продолжаться. Мы не могли остановить этот процесс, несмотря на всё, что нас связывало.

Я встал и подошёл к нему, не говоря ни слова. Он поднял голову и посмотрел мне в глаза, и в его взгляде я прочитал то же самое, что чувствовал я: мы оба знали, что для нас это последнее свидание, последнее утро, которое будет полным, а затем разорвётся, как нечто хрупкое и неуязвимое. Я коснулся его плеча, и, не говоря больше ни слова, мы молчали, наблюдая, как костёр постепенно угасает.

Роберт вдруг вспомнил о привезённых из городка газетах и пошёл за ними к машине. Я остался у костра, который уже начал угасать, оставляя в воздухе лишь слабые вспышки красного света. Тёмная ночь беззвёздно окутывала нас, и пространство вокруг казалось необъятным, затмённым чем-то таинственным. Я слушал его шаги, отдалённо стучащие по влажной земле, и в этот момент что-то в тишине отчётливо резануло по ушам — возможно, это было что-то за пределами костра, неведомое и неназванное.

Когда Роберт вернулся, он с трудом протянул руку, держа несколько свернутых газет. Он выглядел немного неуклюже, как всегда, когда возвращался из этих коротких прогулок, наполненных задачами, которые ему не всегда хотелось выполнять. Я заметил, что он сдерживает что-то в себе — возможно, это было отражением того, что мы оба знали: наш отдых на этом озере подходит к концу.