Омен Iv: Возбуждение

Смерть моей Джульетты

— Где нож? — спросил я тихо.

Он не сразу ответил, словно обдумывал, стоит ли мне доверять.

— В кармане, — наконец пробормотал он.

— Дай его мне, — потребовал я.

Роберт молча вытащил нож и протянул его мне. Его руки слегка дрожали, и на мгновение мне показалось, что он не хочет отпускать его, как будто это было единственное, что удерживало его на плаву.

Я аккуратно взял нож, стараясь не смотреть на его лицо, но чувствовал, как его взгляд прожигает меня. Лезвие сложилось с тихим щелчком, и я спрятал нож в карман.

— Ты успокоился? — спросил я, стараясь не выдать в голосе беспокойства.

— Перестань, — хрипло бросил он, отвернувшись.

В этой простой фразе было столько боли и усталости, что мне стало жаль его. Роберт, всегда такой сильный и упрямый, сейчас казался почти сломленным.

— Роберт, — мягко сказал я, делая шаг к нему.

— Не надо, — он вскинул руку, будто пытаясь отгородиться. — Не делай вид, что всё в порядке.

— Я не делаю вид, — ответил я честно.

Он обернулся ко мне, и я увидел в его глазах смесь гнева и отчаяния.

— Тогда скажи мне: зачем всё это? Зачем мы здесь? Зачем мы пытаемся найти ответы, когда их нет?

Его слова ударили меня сильнее, чем я ожидал. Я хотел ответить, сказать что-то обнадёживающее, но понял, что не могу. Я не знал, зачем мы здесь, не знал, как всё это закончится.

— Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, — тихо сказал я.

Роберт резко вырвался из моей хватки, сделал шаг назад и вонзил в меня взгляд, полный ярости и боли.

— Безопасность? — прошептал он, его голос дрожал от подавленных эмоций. — Мы потеряны, Антон. Мы в ловушке, и никто не придёт за нами.

Я уже хотел ответить, но он продолжил, повышая голос, словно не мог больше сдерживаться:

— Никто, кроме твоей мёртвой жёнушки! — выкрикнул он с отвращением, его лицо исказилось в болезненной гримасе.

Эти слова ударили меня, как пощёчина. Всё внутри замерло.

— Роберт... — начал я, но он не дал мне договорить.

— Что? Ты собираешься сказать, что я не прав? — выкрикнул он, шагнув ко мне. — Ты ведь до сих пор держишь её здесь, между нами! Эта... эта чёртова жёнушка — это ты, это твоя вина, что она всё ещё жива в твоей голове!

Его голос ломался, в нём смешивались гнев, обида и что-то похожее на отчаяние. Я стоял молча, пытаясь найти слова, которые могли бы его успокоить. Но в этот момент я знал: он говорил не только о ней, он говорил обо всём, что происходило между нами.

— Это несправедливо, — сказал я наконец, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. — Я здесь. С тобой. Разве этого недостаточно?

Роберт усмехнулся, но в его усмешке не было радости.

— Сказать, что ты здесь, Антон, — не значит быть здесь. Ты вечно где-то там, в прошлом. Твоё сердце... оно до сих пор в её руках.

— Это не так, — возразил я, хотя внутри почувствовал, что он частично прав.

— Тогда докажи, — тихо сказал он, глядя прямо в глаза. — Докажи, что она не между нами.

Я подошёл к нему ближе, не отводя взгляда.

— Я уже выбрал тебя, Роберт, — сказал я, и мой голос звучал так, будто эти слова были вырваны из самой глубины души. — Не её. Тебя.

Его лицо смягчилось, но взгляд оставался тяжёлым.

— Тогда отпусти её, Антон, — прошептал он. — По-настоящему.

Эти слова застряли в воздухе, как молния, разрывающая тишину. Мы стояли лицом к лицу, на грани чего-то важного, что определило бы всё будущее.

Я сделал шаг вперёд и обнял его, чувствуя, как его напряжённое тело постепенно расслабляется.

— Ты прав, — сказал я. — Она — прошлое. Ты — моё настоящее.

Роберт не ответил. Мы стояли на коленях, прижавшись друг к другу, глядя вверх, туда, где в бесконечной тьме неба скользила голубоватая черта. Она двигалась неспешно, будто специально, чтобы мы успели разглядеть её.

— Полёт мелкой душонки твоей мёртвой жёнушки, — шепнул Роберт, в его голосе звучала смесь горечи и странной иронии.

Я вздрогнул, но не ответил. Эта черта, казалось, действительно тянула за собой всё прошлое, все воспоминания, которые я так отчаянно пытался отпустить. Роберт, всегда острый на язык, просто озвучил то, что висело между нами.

— Думаешь, это знак? — спросил он через мгновение, его голос стал мягче, почти задумчивым.

— Не знаю, — ответил я честно.

Голубоватая черточка постепенно тускнела, растворяясь в небесной черноте. Мы молчали, не в силах оторвать взгляд, словно это был последний кусочек прошлого, уходящий навсегда.

— Ты её любил, — сказал Роберт, не глядя на меня.

Я повернулся к нему, хотел что-то сказать, но он поднял руку, заставив меня замолчать.

— Ты её любил, и это нормально, — продолжил он. — Но она больше не здесь, Антон. А я — здесь.

Его слова звучали просто, но в них был весь смысл нашей борьбы. Он тянул меня к настоящему, к жизни, к самому себе.

— Ты прав, — тихо сказал я.

Роберт посмотрел на меня, его глаза светились мягким светом, отражая отблеск далёкой черты, которая исчезала за горизонтом. И вдруг мы в один голос выкрикнули:

— Вода! Там есть вода!

Светящиеся отблески впереди вдруг обрели ясность, открывая перед нами то, что сначала показалось миражом. Роберт, опередив меня, рванул вперёд, его шаги эхом отдавались в окружающей нас тишине. Я бросился за ним.

Мы выбрались из тени высокого каменного образования и оказались перед огромной гладью воды, окружённой светящимися валунами. Вода тихо мерцала, будто в ней отражалось нечто неземное.

Роберт упал на колени у самого берега, зачерпнул воду ладонями и жадно припал к ним. Я хотел его остановить, но уже поздно. Он пил, а потом вскинул голову ко мне:

— Она настоящая!

Я с осторожностью наклонился, позволяя холодным каплям стекать по пальцам. Это действительно была вода — живая, прохладная, обжигающе освежающая. Я поднёс её ко рту и сделал небольшой глоток. Внутри меня разлилось долгожданное чувство облегчения.