Омен Iv: Возбуждение

Азия Виейра в историческом разрезе

Профессор ушёл, дверь за ним закрылась с глухим звуком, и в палате снова воцарилась тишина. Я остался один, как в каком-то странном, немом мире, полном неясных образов и темных мыслей. Его слова, словно проклятие, продолжали вертеться в моей голове.

— Новый Дориан Грей, — повторял я их снова и снова, пытаясь понять, что они значат.

Но чем больше я думал, тем дальше становился ответ. Тело словно утратило вес, а ум — связь с реальностью. Все, что происходило вокруг меня, становилось всё более невыносимо чуждым. Профессор был прав. Я не знал, сплю ли я или всё-таки живу. Все выглядело настолько абсурдно, что мне трудно было воспринимать происходящее как реальность. В палате стояла какая-то зловещая тишина, но я чувствовал, как эта тишина сдавливает меня, как нечто чуждое и враждебное.

Я снова прижал руку к груди, надеясь, что сердце хоть немного поднимет меня из этой пустоты, но оно билось слабо, как будто что-то внутри меня сломалось. Я смотрел на белые стены больницы, которые казались мне настолько чуждыми, и одновременно так же знакомыми, что я не мог понять, где я вообще нахожусь.

В дверях снова появился санитар, его лицо было непроницаемым, как всегда, и в его глазах не было ничего живого. Он молча подошел ко мне, оперся рукой о косяк и словно бы ничего не заметил, сказал:

— Профессор ушёл. Он сказал, что вы скоро почувствуете себя лучше. Вам нужно отдыхать. Всё будет хорошо.

Его слова прозвучали пусто и неубедительно. Всё внутри меня сопротивлялось этой простоте, этим обычным словам, которые не могли объяснить того, что со мной происходило.

Я посмотрел на его спокойное лицо и почувствовал, как моя реальность окончательно начинает трескаться по краям. Я не знал, что делать, не знал, как быть, не знал, сплю ли я или всё-таки жив.

Вдруг дверь открылась, и в комнату вошли санитар и медсестра. За ними катился металлический столик на колёсах, а на нём лежала книга, обёрнутая в тонкую, почти прозрачную обложку. Я приподнялся на кровати, удивленный тем, что они принесли.

— Что это? — спросил я, не скрывая любопытства, но всё же осторожно, будто интуитивно чувствуя, что это не просто книга.

Медсестра, которая была так похожа на мою покойную жену, не ответила сразу. Вместо этого она тихо посмотрела на меня, словно оценивая, стоит ли сообщать что-то важное.

— От анонимуса, — сказала она, наконец, с безучастным выражением лица.

Аноним? Кто это мог быть? В голове сразу промелькнула мысль, что кто-то просто решил сыграть со мной, подкидывая загадки, чтобы ещё больше запутать. Смешанные чувства охватили меня — от любопытства до недовольства. Кто-то решил подшутить надо мной, возможно, даже профессор. Или это была одна из тех странных игр, в которые я играл в голове, пытаясь понять, что же происходит в этом странном месте.

— Хорошо, я возьму, — ответил я, хотя и знал, что книга может быть просто очередным раздражающим символом того, как я теряю связь с реальностью.

Санитар стоял молча, а медсестра, не переставая смотреть на меня, тихо кивнула и без слов пошла к двери. Я взял книгу, чувствую, как она тяжело ложится мне на руки, и, не открывая её, положил на колени. Зачем открывать прямо сейчас? Я сам не знал, что от меня нужно, но всё же решил подождать.

Как только дверь закрылась, я остался один. В этот момент я вздохнул с облегчением. Теперь, когда все ушли, я мог наконец рассмотреть книгу. Она была на вид старой, почти в преклонном возрасте. Её обложка была сдержанной, и мне казалось, что что-то скрывается за этой пустой обложкой. Я хотел открыть её, но какое-то странное ощущение заставило меня отложить это на некоторое время. Я почувствовал, что книга скрывает в себе нечто важное, а я не был готов встретиться с этим, или, возможно, боялся того, что мог бы узнать.

Медсестра и санитар были далеко, но даже теперь их присутствие оставалось как бы невидимо, как всегда. В этот момент мне показалось, что я не один. Что эта книга и её появление — не случайность, а часть чего-то большего, связанного с моим состоянием, с этим миром, в котором я оказался.

Я сидел в больничной палате, всё ещё ошеломлённый последними событиями, когда взял книгу в руки. Её обложка была простой, почти незаметной, но на ней было написано:

— Азия Виейра в историческом разрезе.

Я замер, глядя на это название, и внутри что-то сжалось. Почему мне дают книгу, посвящённую моей жене? Неужели она стала такой известной, что о ней пишут целые труды? Оказалось, что да.

Постепенно, с любопытством, я открыл книгу. Первая страница была заполнена информацией, о которой я никогда не слышал. Моя жена, Азия Виейра, родилась 18 мая 1982 года в Торонто. Странно, потому что я всегда знал её как простую женщину, не более того. Она была актрисой? Да, я помнил, что иногда она говорила о съёмках в прошлом, но никогда не задумывался, что её жизнь была такой насыщенной.

Первые главы книги были о её ранних годах. Оказавшись в мире моды ещё ребёнком, она снималась для детских журналов, рекламных роликов. Дальше шли подробности её первых ролей в кино, её путь в индустрию. Я не знал, что она начала свою карьеру с малых лет, играя в каких-то мелких ролях и продвигаясь вперёд, с каждым годом становясь всё более узнаваемой. Но что меня по-настоящему поразило, так это факты, которых я никак не мог знать. На протяжении её карьеры, о которой мне никогда не рассказывали, она не просто снималась в фильмах и рекламе, но и работала с самыми известными режиссёрами, проходила сложные кастинги, о которых мне не доводилось слышать.

Каждая страница заставляла меня задаваться всё больше вопросов. Почему я никогда не знал о её жизни до нас? Неужели это было слишком болезненно для неё? Или она просто не хотела, чтобы я знал, насколько знаменита её жизнь была до того, как мы встретились? Вроде бы, я знал её хорошо, но книга открывала такую тайну, которую я никогда не ожидал узнать.

Я перевернул следующую страницу, и там оказалась фотография, которая заставила моё сердце пропустить удар. Это была моя жена, Азия, в своей молодости — ещё подростком, но с тем же взглядом, который я помнил. Она стояла на красной дорожке на одном из светских мероприятий, улыбаясь в камеру. Но рядом с ней стояли совершенно другие люди — её коллеги, друзья, те, с кем она когда-то работала. Я смотрел на фото, пытаясь осознать, что вся её жизнь была не просто моей жизнью, а чем-то большим, чем я мог себе представить.