Омен Iv: Возбуждение

Азия Виейра, я люблю тебя!

Я снова взял книгу в руки, чувствуя, как холодная тяжесть металла — страницы, пронизанные безумием, — давит на меня. Мои пальцы нервно перебирали страницы, а взгляд выхватывал каждую букву, каждое слово, как яд, медленно проникающий в кровь. Я вернулся к тому самому «фантику», вновь и вновь перечитывая эти мерзкие строки. И с каждым словом ненависть к автору, к этому психу, Виталию Иволгинскому, росла, как черная туча, готовая поглотить меня целиком.

Да, да, да! Я ненавидел его. Я ненавидел его через строки его безумия. Каждое слово, каждое описание, каждая деталь, которые он оставил, казались мне попыткой втянуть меня в этот ад, в который он сам погрузился. Я ощущал его присутствие, его запах, как если бы он был здесь, рядом со мной, сидел и смеялся. Смеялся надо мной, потому что я стал его пленником, стал частью его игры, даже не зная этого.

Я проклинал каждую страницу, проклинал его больную фантазию, его грязные мечты, его аморальные мысли, которые он пытался передать мне через эти абсурдные слова. Он заставил меня поверить, что я знаю его, что я сам стал его частью, что я — не просто свидетель его безумия, но и его продолжение. Каждое слово из его «фантика» заставляло меня думать о том, как он сидел в своей грязной комнате, в своем мракобесном мире, и верил, что его слова и мысли могут оживить что-то живое, что они могут проникнуть в чужую душу и растерзать её, как собственную.

Я сжигал каждую букву, как если бы это было живое существо, которое я должен уничтожить. Но вместо того чтобы уничтожить его, я чувствовал, как его слова захватывают меня. Ненависть, которую я испытывал к Виталиям, превращалась в ярость. Я больше не мог просто читать — мне хотелось разрушить всё, вырвать каждую букву и задушить её, чтобы она больше не могла мне угрожать.

Я листал книгу с дрожащими руками, стараясь не смотреть на рисунки. Однако что-то внутри меня заставляло продолжать. Я не мог оторваться от этого странного ощущения, что мне нужно увидеть все, до последнего, несмотря на ужас, который нарастал с каждым взглядом. И вот я снова наткнулся на картинку.

Она была такой же, как и предыдущие. Та же девочка в коричневом платье, с коричневыми волосами, сидящая, стоящая или просто стоящая в каком-то замершем положении. Казалось бы, ничего необычного. Но то, что она держала в руках, заставило меня буквально замереть.

В обеих руках она держала маленький кусочек бумаги. Это было не просто листок, а нечто, что я почувствовал всем своим существом. Я не мог понять, что именно на нем, но что-то в этом взгляде девочки и ее позе заставляло меня не осмеливаться взглянуть. Чувство опасности, будто что-то... что-то невообразимо плохое ждало меня, как только я посмотрю.

Я отпрянул, отбросив книгу в сторону, словно это была змея, которую я только что схватил за хвост. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Я сидел, потрясённый, не в силах двигаться. Сил не хватало даже на то, чтобы встать и поднять книгу. Мне казалось, что в комнате стало темнее, воздух стал тяжелее, и я был один в каком-то мучительном сне, который никак не мог закончиться.

Я боялся снова посмотреть. Боялся увидеть, что написано на той бумажке. Я не знал, что это могло быть, но ощущение было одно — что-то, что я точно не должен был узнать.

Тогда я встал, прошёл к окну и пытался очистить мысли. Моя рука дрожала, когда я прикоснулся к стеклу. Я пытался понять, что же произошло. Но что-то во мне тянуло вернуться к книге, снова взять её в руки и развернуть страницу. Я чувствовал, как моя тревога нарастает, как-то затягивает меня в этот мир, в котором я уже давно не был господином своих мыслей.

Я держал книгу в руках, чувствуя, как дрожь пробегает по моим пальцам. Взгляд цеплялся за те слова, которые оставил Виталий Иволгинский, и всё внутри меня сжалось от ужаса. Я не мог поверить в то, что я увидел. Я боялся даже дышать, боялся, что если я сделаю хотя бы малейшее движение, эта книга как-то меня затянет, захватит, не отпустит.

На бумажке, которую держала девочка на картинке, было написано огромное, уродливое, кричащие сообщение. Эти слова не были просто текстом. Они были как нож, вонзающийся в меня.

— АЗИЯ ВИЕЙРА, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — эти слова были написаны с таким страшным упорством, с таким маниакальным желанием, что я почувствовал, как холодная волна страха накатывает на меня.

Я замер, не зная, что делать. Каждое слово на этой странице как будто врезалось мне в мозг. Я мог бы понять, что это безумие, что это псих, с которым мне не стоит спорить, но… но этот текст был личным. Это было что-то, что не принадлежало мне, что не должно было быть в моей жизни. И он обратился напрямую к моей жене.

Я закрыл глаза, пытаясь выдохнуть, но внутри меня всё бурлило. Я представил себе, как Виталий Иволгинский, этот урод, стоял и писал эти строки, и сердце сжалось от ярости. Если бы он был рядом, я не смог бы сдержаться. Я бы его убил.

Я перевернул страницу и обнаружил, что книга продолжалась. Но мне не хотелось читать. Все, что я видел, было связано с этой манией, с этим чудовищным искаженными чувствами, направленными к моей жене. Я отложил книгу, решив, что не могу больше смотреть на неё. Но это не значило, что я забыл то, что только что увидел.

Это ощущение заполнило меня, захватило полностью. Я почувствовал, как мои мысли начинают путаться, а страх охватывает меня снова. Я не мог больше доверять своим глазам. Всё, что я знал до этого момента, теперь было под вопросом. И я больше не знал, что будет дальше.

Я сидел, держа книгу в руках, и пытался осознать, что происходит. Мысли путались в голове, и с каждым взглядом на страницы я ощущал, как невообразимый гнев и беспокойство переполняют меня. Я буквально ощущал, как каждое слово на этих страницах выжигает мой разум, оставляя только пустоту, ненависть и страх. В тот момент мне казалось, что я бы порвал эту книгу на части. Мне хотелось просто уничтожить её, выбросить и забыть, что я вообще когда-либо в руки её брал.