Омен Iv: Возбуждение

«Звонок» нашего времени

Когда я прочитал, что этот псих якобы ненавидел фильм, на котором он создал свой «фантик», я не мог сдержать смех. Он сам признался, что фильм стал основой всего его бреда, и теперь, спустя столько времени, он заявляет, что его ненавидел? Это же полное противоречие! Это означало, что он, если и ненавидел фильм, то ненавидел и мою жену, ведь она была частью этого фильма.

Но тогда зачем всё это? Зачем посвятил ей свои песни, зачем создал этот идиотский сайт, если ненавидел её? Ответ был очевиден — это был всего лишь способ продемонстрировать своё разочарование. Он не мог смириться с тем, что его идеализированная, «непорочная» Азия, которую он видел в своих фантазиях, оказалась не такой, как он хотел бы её видеть. Все эти песни, картины, сайт — всё это было лишь болезненным способом самовыражения.

Я понял, что этот урод был не русским, а канадцем, который так старался показать себя кем-то другим, кем-то таинственным и мистическим. Он создавал этот мир вокруг себя, окружая свою ненависть к фильму и к моей жене фальшивой аурой трагедии, как будто всё это было важным и сложным. Но в действительности он был просто слабым человеком, который скрывался за мифами и выдумками, даже по части своей идентичности.

Я теперь видел всё ясно. Он был не просто фанатом, а недовольным фанатом, который создавал свою версию реальности, где он мог быть героем. А вся эта «русскость» была его способом оправдать свои мысли и чувства, создать ореол недоступности и гениальности вокруг самого себя. На деле же всё было гораздо проще и, как оказалось, ничем не примечательно.

Я хотел пойти к нему и поговорить. Прямо сейчас. Хотел увидеть его, этого канадца, который так странно переписывал реальность и создал весь этот дурдом. Я был готов смотреть ему в глаза, услышать его объяснения, спросить, зачем он так извращённо вывернул все факты, почему устроил этот фарс с русским происхождением. Как он смеет так играть с человеческими судьбами, с воспоминаниями, даже если это только иллюзия, плод его фантазий.

Но в какой-то момент я понял — что мне вообще ему говорить? Этот человек, который исказил мою жену, её образ, и вложил в свои тексты всю свою жалкую ненависть, не заслуживал ни моего времени, ни внимания. Я не мог ему ничего доказать, потому что он сам не верил в свою реальность.

Но в глубине души мне хотелось встретиться с ним. Хотелось бы хотя бы понять, какой же он на самом деле — тот, кто не решился быть собой и так старался быть кем-то великим.

И вот я вспомнил. В книге, написанной анонимом, было сказано, что Виталий Иволгинский повесился. Умер. Это был конец, для него, для его мучений, для его бессмысленного существования. Он не мог быть жив, потому что в этой самой истории уже была зафиксирована его гибель.

Так что все эти поиски, мои попытки выяснить, кто он на самом деле, были тщетными. Не существовало его. Только какие-то фантомные следы, мозаика из его писаний, из его ненависти, из его одержимости. Он был мёртв. Всё это не имело значения. Я не мог найти его, потому что его больше не было.

И вот, сидя в своей палате, я почувствовал странное беспокойство. Виталий Иволгинский мертв. Это было фактом, зафиксированным в книге, которую я читал. Его сердце больше не билось, и эта душная атмосфера, заполненная его бесконечными песнями и письмами, ушла. Он был всего лишь персонажем, плодом чужого воображения. Но тут меня пронзило ужасное осознание: его мир, его творчество – они все ещё живы. И они живут в этом сайте.

Сайт, созданный этим психом, был последним, что оставалось от его извращенной страсти. Все его песни, картинки, его бредовый «фантик» – они были живы. Они существовали вне его, они остались в интернете, в этих файлах, которые можно было найти и просмотреть, как если бы они стали частью реальности. Он был мертв, но его творения не исчезли. И что хуже всего, они продолжали существовать без его присутствия, как если бы они стали самостоятельными, живыми существами, существующими в этом жутком виртуальном пространстве.

Я не мог забыть, как листал этот сайт. Все эти песни, полные болезненной любви и ненависти, картины, на которых запечатлены образы из его жуткого мира, и, конечно, тот самый «фантик» – его многослойная фикция, созданная на основе фильма с моей женой. Каждая страница была пропитана его одержимостью, каждой фразой отдавалась его злость и страсть. Он мог быть мертв, но все эти части его личности, все эти проекции его разума, продолжали существовать и влиять на меня.

Это стало для меня настоящим кошмаром. Как можно было это игнорировать? Сайт существовал, а его содержание – оно было живым, наполненным эмоциями, которые он вкладывал в эти строки и картины. Я не знал, как мне с этим справиться. Весь этот мир, его мир, продолжал терзать меня даже после его смерти. Все эти вопросы, сомнения, его фанатизм – они все были живы, и теперь, вместо того чтобы исчезнуть вместе с ним, они продолжали быть частью этой мрачной реальности.

Я снова открыл сайт и начал листать его страницы. На экране мерцали слова, которые он оставил: песни, наполненные болью, его фанатские работы, картинки, ставшие иллюстрациями его внутреннего мира. Но самое ужасное было то, что его творчество казалось бессмертным, оно было навсегда записано в этой сети, навсегда оставшееся как его память. И я, кажется, был его последним свидетелем.

Что теперь делать? Как мне быть с этим наследием? С этим сайтом, который продолжал существовать, как если бы он был не связан с мертвым человеком, а являлся частью нового мира, в котором его безумие продолжало воздействовать на всех, кто заходил туда?

Когда я впервые увидел этот сайт, то думал только о себе. Я был ошеломлён тем, как глубоко этот псих проник в мою жизнь, как его одержимость Азией Виейрой превратилась в эту мерзкую фантасмагорию, которая теперь имела свою жизнь на просторах интернета. Я был взволнован, испуган и не знал, что делать с этим ужасом. Но потом меня осенило — сайт не просто был доступен мне, он был доступен абсолютно всем. Не только мне, но и всем, кто может случайно наткнуться на эти страницы. И кто может это увидеть?