Омут его глаз

3

Сняв сарафан и лапти, я полезла в воду в одной рубахе. Осока сразу порезала босые ноги, а стоило ступить в воду, как к щиколоткам присосались четыре пиявки. Мне бы понять, что сама судьба подает знаки не лезть, остановиться, отказаться от несвоевременной затеи, но я ведь упряма, да и за азартом толком и не обратила внимания на подобные весточки.

Там, где росли лилии, оказалась яма — я провалилась в нее и от неожиданности чуть не наглоталась воды. К счастью, я все детство и юность росла неподалеку от бурной реки, и сумела совладать со страхом, не позволим ему лишить меня сил.

Нырять я не люблю, но приготовить зелье из этих лилий очень хотелось. Первый заход — я смогла выдернуть всего один корешок. Вынырнула, чуть подплыла ближе к берегу, чтобы ноги коснулись дна, и швырнула свою добычу на траву. Крепенький, толстенький корень прямо-таки искрил от силы — выходит, источник магии совсем рядом.

Подгоняемая жаждой наживы, я вернулась к лилиям. Набрала воздуха побольше, нырнула с твердым намерением выдрать два, а то и три корешка — этого мне хватит надолго.

Темная, всколоченная вода. Шум в ушах. И соблазнительная желание вдохнуть воздуха. Я нащупала два длинных стебля и потянула на себя.

Цветки не поддавались, но я не собиралась отступать. Ничего, еще пару рывков — и желаемое у меня в руках!

Что-то холодное мазнуло по голени — вздрогнув, я выпустила стебли.

Неповоротливо обернулась, но ничего не увидела в мутной воде. Вьюн? Змея? Просто рыба?..

Следующее касание досталось коленкам. А затем их обвило, резко стиснуло — и дернуло вниз.

Я забила руками и закричала. Выпуская воздух, глотая воду — и захлебываясь.

Больше ничего не помню. Вместо воспоминаний — темнота и ужас.

А потом — свет. Крепкие руки и сладкий живительный воздух.

Я кашляла и отплевывалась, пока меня несли на берег.

— Цела? Дышишь сама?.. — встряхнув, требовательно спросил спаситель.

Когда кивнула, он отпустил меня и бросился назад в реку.

Темнота отступила — я осознала, что произошло. Меня чуть не утопили!..

Что за существо напало, и кто меня спас, я не увидела.

Пена грязно-белого цвета… Река бурлила, черный ил чернилами растекся по ее поверхности. Здоровенная змея кольцами взбивала воду — и в этом водовороте крутила мужчину, моего спасителя.

Выберется ли он?.. Или спас меня ценой своей жизни?

Я закусила губу в ожидании исхода поединка. Как-то помочь не могла — не потому что боялась рассекретить себя, просто не знала, как не попасть в человека. Кто же ты, неизвестный смельчак? Откуда у тебя столько отваги, чтобы полезть в воду и отобрать добычу у страшной твари?..

Секунды неумолимо летели, превращаясь в минуты. Человек держался, а вот гигантская змея внезапно обмякла — хотя даже побежденная, она должна еще биться в агонии. Но ее словно что-то заморозило в один миг — кольца расслабились, гадина вытянулась в струну. Еще несколько секунд — и она напоминала потрепанную ленту, которую понесло потоком.

Мой спаситель без спешки, твердым шагом вышел на берег. Его некогда светлая одежда была заляпана грязью и тиной, но по удивительному цвету волос я быстро опознала в нем Дубрава.

Лесной хозяин окинул меня мрачным взглядом и выдал грубо:

— Ну вот, из-за тебя, гостья, пришлось убить последнего грызня. Покусился на человечину — пришлось устранить.

Что?.. Он сожалеет, что спас меня от монстра?

В глазах потемнело.

— Да как ты смеешь чурбан бесчувственный, сравнивать меня, разумного человека, с каким-то монстром?! — Меня переполняло негодование.

Гнев кипел внутри — я сама себе напоминала котелок, в котором бурлило зелье, притом зелье с опасными ингредиентами, такими, что могут взорвать посуду, да и вообще снести стены лаборатории.

— Сомнительно, что ты разумное существо, — проворчал Дубрав. — Скорее, глупая девчонка, которая поздним вечером полезла в опасное место. Разве у тебя есть мозги? А змей последний в своем роду. Усекла?

Похоже, он не увидел на моем лице сочувствия и ясного понимания ситуации, потому что продолжил отчитывать:

— Он древний, больше таких нет. И мне пришлось его из-за тебя, любопытной дурочки, уничтожить!

За гневом пришла слепая ярость — я забыла обо всем на свете:

— Вы беситесь, потому что он был таким же, как вы! Одиночкой, до которого никому нет дела! Змей был последним, все равно не мог продолжить род, так зачем ему вообще жить?

— Глупая девчонка! — прошипел Дубрав. — Ты вообще понимаешь, о чем говоришь?

— Прекрасно все понимаю, пенек замшелый!

Не дожидаясь ответа, я подхватила сарафан, нацепила лапти и похромала к себе в избушку — нет, я не подвернула ногу, хотя, конечно, она немного болела в том месте, где обвился змей. Просто мокрая нога скользила в не слишком удобной обувке.

Уже в избушке, переодеваюсь в сухую, чистую одежду, я сообразила, как сильно сглупила, наломала дров. Да еще каких!.. Вполне вероятно, что завтра придется уехать из зачарованного леса: я оскорбила его хозяина, обозвала последним в роду и недостойным жизни, ведь он тоже одиночка. Понятно, что я говорила лишь о грызне, но параллель провести и с местным представителем нечисти несложно. Если Дубраву сотни лет, а он не обзавелся парой и семьей, то их у него, скорее всего, и не будет — так утверждают умные книги. Видать, для слишком могущественных существ не находится подходящих спутниц жизни.