Омут нераскрытых дел

Пролог

                                                                                                                                                                        Смрадом несет и ноздри неприятно щекочет, все сильнее и сильнее рождая желание провести рукавом или рукой, словно запах можно было бы вытереть, как прокисшее молоко с пола. Возможности укрыться от этой вони нет, остается зубы стиснуть и вперед идти, не оборачиваясь. Возможности укрыться или свалить вовсе куда подальше нет, и как эта падаль обитать здесь может?
 

Заинтересованные взгляды ощущает спиной и обернуться бы, да следом потянутся и тогда неизвестно еще чем эта ночь закончится. Внутри глухое раздражение волной поднимается, застилая перед глазами туманной пеленой. Знай себе, шагает все, не останавливаясь, так уверенно, будто место это уже все вдоль облазил и поперек.     
     

Руки так и чешутся уже, словно наркоман, ищущий дозу, а он крови. И вонь в этом покинутом Богом месте уже не смущает, просто плавно, незаметно уходит на второй план, уступая место интересу. Животному, охотничьему интересу голодного зверя.
 

Впереди некое столпотворение оценивающим взглядом обводит и ближе подбирается. Внутри все сладко клокочет в предвкушении веселья. От группы отделяется одна фигура и недовольный взгляд бросает, оценивающе пробегаясь, а после за собой зовет лишь жестом. За собой зовет, чудом в таком состоянии на каблуках шагая, впрочем, не шибко устойчиво и то и дело на бок склоняется, но вовремя дергается и вертикальное положение себе возвращает. Он слышит пьяные маты этой особы, что даже не обернулась ни разу, проверить, идет ли клиент позади или предпочел кого из ее подруг. Подруг, что наверное завидуют, жалея об упущенном заработке.
 

Доходят до тупика, что кирпичной кладкой заканчивается, изрядно разрисованной и "информативной". Рядом не души, но это пока никого не приспичит по малой нужде, а то, что это негласный сортир можно понять благодаря прорезавшемуся в фоне запаху, крайне отвратительному надо сказать, но ему плевать. Он в предвкушении.
  

Дамочка оборачивается, пьяно скалится и спиной к стене прижимается, раскинув руки, мол давай, бери, твоя я... На ближайшие минут десять, а то и пять. Манит к себе и кажется, на автомате, а не по желанию, да так и есть. 
 

Ее глаза от удивления расширяются до невозможного, словно отрезвив в раз, когда вместо того, чтобы задрать недоразумение, юбкой зовущееся и присунуть поглубже, хватает за шею. Хватает за шею не шутя и не удовольствия ради... Хотя нет, удовольствия, но не ее. Сдавливает тощую шею руками и никак не реагирует на слабые удары, которыми осыпает со всех сторон, куда дотянется.
 

Так приятен на вкус чужой страх и так пьянит чувство собственного превосходство. Но есть нечто, что вкуснее... Не дожидается, пока жертва перестанет барахтаться и впивается в шею зубами, точно зверь. Крепко зажимает кожу меж тупых зубов и рвет крепкое полотно. Ощущает солоноватый привкус крови на языке, губах и лице. Она теплая и железом пахнет. Она липкая и на прохладном ночном воздухе довольно быстро застывает, стягивая неприятно кожу.
 

Вгрызается в плоть зубами и ногтями, уже не держит у стены, а позволяет безвольному телу на глязный, местами разбитый асфальт завалиться. Все кругом алое застилает и лишь когда на грудине, шее и лице белого места не остается, удовлетворенно  отстраняется. 
 

Подскакивает на измятой постели и в темноту бестолково пялится, пытаясь понять, где находится, а после, когда дыхание более-менее устаканивается, переводит взгляд на тумбочку у кровати, на которой стоит будильник и зеленые неоновые цифры четыре утра показывают. И не сбросить наваждение. Вкус крови на губах такой реальный, что в самую пору к зеркалу бросаться, что бы убедиться, что на лице нет красного. Как заставить поверить себя, что это все лишь сон?



Александра Захарченко

Отредактировано: 12.07.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться