Он

Глава 21

Дни летели незаметно; они превратились в одно сплошное течение времени. Иногда казалось, что я нахожусь в этой комнате с мягкими стенами уже больше года, иногда - всего несколько часов. Сначала я, конечно, никак не хотела успокаиваться, в истерике колотила в дверь, звала на помощь, умоляла поверить мне и выпустить, однако потом поняла, что это бесполезно. После двух подряд приступов клаустрофобии меня перевели в точно такую же палату, только гораздо больше. В ней я находилась по-прежнему одна, зато медсестры стали наведываться чаще и иногда даже разговаривали со мной о погоде и каких-то совершенно посторонних вещах. Но самым неприятным, конечно, было ежедневное посещение психиатра.

Неприятный, с лисьим толстым лицом и жиденькими рыжеватыми волосами мужчина не внушал мне ничего, кроме отвращения. Он так рьяно старался проникнуть в глубины моей души, которые всегда оставались сокрытыми даже от ближайшей подруги - Элис, что я невольно заподозрила шпионаж. Может быть, Итон хочет побольше узнать обо мне, чтобы суметь контролировать?

Я врала. Бессовестно и так правдоподобно, что вопросов ни у кого не возникало. Строила из себя отчужденную стерву, иногда просто молчала, редко улыбалась, никогда не отвечала на шутки и комплименты. Лживые заверения в том, что "вы идете на поправку, мисс Грин", меня перестали волновать уже спустя неделю. Какая разница, что говорит психиатр? Он наверняка знает, что я абсолютно здорова, только вот денежки Итона запросто заставят его держать меня здесь хоть всю жизнь. Жалкий, продажный человек... Какое право он имеет лезть мне в душу?

Меня беспокоило еще кое-что - внезапные смены настроения. Я уже не могла контролировать внезапные приступы раздражения, гнева, хорошего расположения духа или скептического равнодушия, поэтому нередко вскакивала с койки и мерила шагами помещение, потом вдруг садилась на пол и напевала что-то себе под нос. Даже еда, всегда однообразная и безвкусная, постоянно казалась разной! Довольно похоже на пациентку психушки, не так ли?

Недавно меня осматривал врач - суровый пожилой мужчина с жидкими светлыми волосами и холодным цепким взглядом. Он мне тоже не понравился, только не чрезмерным любопытством, а, наоборот, хладнокровием и безразличием. Именно после его визита я начала подозревать, что со мной что-то не так: по его опасливым и обеспокоенным взглядам можно было догадаться, что врач заметил что-то особое во время осмотра, но говорить об этом явно не собирался. Что он мог найти? Смертельная болезнь? Опухоль? Что же, это только упрощает жизнь новому главе Anderson Enterprises!

На следующий день медсестра вошла ко мне в палату со стаканом воды и какими-то новыми таблетками. Не знаю, что толкнуло меня на это, но я не стала пить их, повинуясь внутреннему импульсу, предчувствию чего-то страшного. Я впервые почувствовала опасность: вдруг меня хотят отравить или накачать наркотиками? Так будет гораздо проще управлять бедной девочкой, которая обезумела от любви и хотела покончить с собой.

Когда медсестра покинула палату, я повернулась спиной к камере видеонаблюдения, вытащила из-под языка две продолговатые капсулы бледно-зеленого цвета и спрятала их под матрас.

Почему именно сейчас мне пришло в голову не пить лекарства, которые мне приносили? Не знаю. Может быть, поведение доктора насторожило меня, а, может, и изменения в моем состоянии. Жуткая апатия нападала на меня каждый раз после того, как медсестра ставила капельницу, из чего я заключила, что туда явно добавляют вещества, понижающие мозговую активность. Догадаться зачем не трудно - Итону явно нужно, чтобы я просто сидела здесь, медленно теряя последние остатки разума, и окончательно утратила надежду выбраться. Он думал, что я смирюсь со своей судьбой, но не учел того, что даже если я и выброшу из головы все мысли об освобождении, то Джеймс никогда не оставит это дело.

Мысли о нем - единственное, что спасало меня. Я уже не задумывалась о том, хотел он меня использовать или действительно полюбил, просто часами прокручивала в голове воспоминания о нашей жизни в особняке, о том, как он впервые поцеловал меня, о том, как всегда приходил на помощь в нужный момент. Я словно переносилась в прошлое, наслаждалась каждым воспоминанием о проведенном вместе времени, каждой мелочью, сохранившейся в голове. Иногда я с ужасом обнаруживала, что знакомые черты стерлись из памяти - и тут же восстанавливала их с трудом занятого работой художника.

Так проходило время. Не знаю, сколько еще могло продолжаться это бессмысленное существование в тюрьме с мягкими стенами, однако в один день в мою палату вместо уже знакомой вечно раздраженной медсестры Эшли вошла другая, гораздо моложе и приятнее на вид. Не сказав ни слова, она опустилась на кровать рядом со мной и протянула таблетки и стакан воды.

С минуту я молча рассматривала медсестру, пыталась понять, почему сегодня ко мне пришла она, и гадала, что это за новый план Андерсона-старшего, а когда уже готова была протянуть руку за лекарствами, видеокамера вдруг коротко пискнула и ярко-красный огонек под объективом погас. Девушка мгновенно поменялась в лице и спрятала таблетки в карман своего халата.

- Что... - начала было я, но она торопливо перебила меня.

- У меня мало времени, мисс Грин. Меня прислал Джеймс Андерсон, чтобы предупредить вас, - я затаила дыхание, не в силах даже пошевелиться от радости, охватившей меня. Значит, я была права! Он не забыл обо мне, он все еще пытается спасти меня! Он не бросил меня. - Вот, - девушка вытащила из кармана, куда прежде спрятала лекарства, клочок бумаги, на котором размашистым почерком Джеймса было нацарапано: "Верь этой женщине, Теа". - Он дал мне это, чтоб вы поверили, - объяснила она и, даже не взглянув на меня, опять спрятала записку в карман.

Надо же, он позаботился и об этом! И совершенно бесполезно: я как дура готова была поверить кому угодно, если бы он произнес заветное имя "Джеймс".

- Он вытащит меня отсюда? - наконец обретая дар речи, спросила я и с надеждой заглянула в лицо медсестры. Она подняла на меня темно-карие глаза, в которых мелькнуло сочувствие, и заговорила вновь: