Он был богом

Сказание второе

Купала приближался, и Дана не находила себе места. Кажется, ей хотелось вновь увидеть Ярило, прикоснуться к его божественному свету, разлиться в блаженстве… И вместе с тем ей было очень страшно. Что, если вдруг бог показался ей случайно, словно дар? И если она увидит его ещё раз, с ней что-нибудь сотворится? Всё же, встречи с божествами — никому не игрушки, и весталки любили об этом предупреждать юных непоседливых девиц. Подобного рода события чреваты были множеством опасностей — начиная от зачарования, оканчивая умалишением.

Дана, как и все остальные девицы и молодцы деревни, обожала слушать истории старых и опытных соплеменников, и частенько в рассказах мелькали те, кого закалдовали и увлекли с собой боги, духи, силы природы. А если человеку удавалось вернуться Оттуда, он, конечно же, никогда не становился прежним, и был уже словно Не-Здесь. Это таинственное Не-Здесь очень интересовало Дану, ведь было любопытно узнать, как там. Однако пока что здравый смысл и страх побеждали всё.

Девушка старалась не вспоминать о Яриле и готовиться к празднику. Плести венок, вышивать платье узорами, выбирать жениха, на которого полагалось гадать. Выбор суженого был очень важной частью жизни любой женщины в деревне, но чаще это случалось само собой, по велению сердца — завидев милого сердцу юношу, девица уже понимала, о ком хочет спросить. Но у Даны был другой случай. Ей часто нравились юношы в их деревне — как же не понравиться! Высокие, широкоплечие, с вьющимися тёмными волосами, работящие, - только… Только никто не нравился так сильно, чтобы на него гадать по венку или на Святки. Теперь же Дана всерьёз рассматривала незанятых юношей, и они, замечая её пристальные поиски, заигрывали с ней в ответ. Дана — неглупая девушка, и она прекрасно понимала, что она обязана отбросить все эти глупости про Ярилу и смотреть сюда, в мир людей. Нельзя смешивать два столь разных пространства, и она должна смотреть на своих, быть со своими. Но вот только как, если всё это ей уже давно казалось простым, слишком понятным… Из-за этого подруги её не понимали, да и она не понимала подруг. Дана была совестливой, и из долга продолжала жить, как надо, чтобы не расстраивать матушку да батюшку. Но вечерами, когда все сидели за своим делом и выглядели довольными, словно это — предел их мечтаний, - девушка просто не могла разделить с ними радости быта. Вздыхая украдкой, она то и дело откладывала иштьё и смотрела в окно…

А Купала всё приближался…

Зажглись костры, и взивлись языки пламени в тёмное звёздное небо. Июньские ночи — чёрные, глубокие, - любили все.

Ярмарка уже давно кончилась, и началось веселье. Схватившись за руки, пары прыгали через огонь, проверяя свою крепкую связь. Отпустил руку — значит, не суждено вам быть вместе.

Дана прыгала вместе со своей сестрой, со Златой. Злата была не похожа на старшую сестрицу — вот уж она была раскрасавица! Длинная золотая коса, ясный взгляд голубых глаз обезоруживал любого, кто с ней говорил. А ведь её всего тринадцать зим! И парни на Злату уже засматриваются, словно она взрослая… И друзей у неё — полный круг. И всё-то ей легко даётся, и всё она понимает. Не то, что Дана.

Однако, какой бы Дана не была, руку сестры она не отпустила ни разу, и прыгали они хорошо несколько раз. Потом Злата изъявила желание скакать через костёр со своими кавалерами, и Дана отпустила её резвиться. Что ж, если ей не с кем прыгать, лишать сестры праздничного удовольствия?

Интересно, а можно ли прыгать одной? Девушка развернулась и задумчиво посмотрела на огромное пламя, яркое и такое горячее, что даже в тридцати шагах ощущался жар. Поразмыслив немного, Дана всё же решилась и, взяв разгон и хорошенько оттолкнувшись от земли, прыгнула. Уже в воздухе, в полёте, она ощутила, как кто-то коснулся её руки и крепко сжал ладонь. Всё произошло так стремительно, что человека Дана увидела уже когда опустилась в траву, приземлившись на мягкие ступни.

- Ратибор! - девица не знала, возмущаться ей или радоваться. - Что ты делаешь?

- А ты хочешь, чтоб в деревне на тебе был позор? - хмыкнул он. - Чтоб все обходили тебя стороной и не желали водиться?

- Да вроде как уже, - безразлично пожала плечами Дана. - И почему их должно оттолкнуть от меня, если бы я прыгнула одна?

- Когда прыгаешь один через костёр, считается, что ты ведьмак, ибо в людях и компании не нуждаешься. Значит, обособляешься от остальных. А обособляться — страшный грех.

Дана вздохнула. Да уж, накажут её боги после смерти, ох накажут…

Ратибор повёл её к палатке с мёдом, чтобы промочить горло. Протянув девушке стакан сладкого, тягучего напитка, он повернулся спиной к лесу, лицом к веселящимся людям, и стал за ними наблюдать. А вот Дане милее было смотреть на ёлки, чернеющие в темноте, и берёзки, тихо шелестящие на тёплом ветру.

- И что же? - спросила она наконец. - Хочешь стать моим суженным, не так ли?

Ратибор помолчал. Не сказать, что Дана не угадала, однако сознаваться в таком было страшно. Да и потом — разве не он сам должен был первым предложить это? Но его размышления девушка прервала быстро:

- Не получится ничего, - вздохнула она. - Ты мой лучший друг, и я даже представить тебя не могу в другом смысле…

- Может, всё таки стоит попробовать? - он горячо взял Дану за руку. - От настоящего друга до друга сердечного — пара шагов, Дана, - юноша проникновенно заглянул девушке в глаза. - Дай мне возможность доказать это!

Девушка поджала губы и задумалась. Не хотелось ей портить хорошую дружбу, и Ратибора расстраивать не хотелось. Что так, что так — провал. Не усидишись на двух стульях, один из под тебя упадёт.

Внезапно Дану посетила мысль: а что, если судьба? Что, если ей всё-таки есть место среди своих людей, и Ротибор — тому прямое подтверждение?

- Одна проверка, - девушка хитро улыбнулась. - Если поймаешь меня в горелки, будь по-твоему. А если же поймаешь — будь во-твоему.

Ротибор понимал, что это довольно сложное испытание, но согласился. Он был готов на всё ради Даны. Он хотел показать ей, что она не чужая ни для кого, особенно для него.