Он и она x два

Глава 12.

Прошла неделя, наполненная странной, почти невыносимой чередой встреч. Иногда Лена возвращалась домой поздно вечером, с сияющими глазами, раскрасневшимися щеками и губами, на которых ещё дрожала тень недавнего поцелуя. Она входила в комнату так, словно весь мир вокруг стал ей тесен, и даже вещи на полках казались незначительными рядом с тем, что она несла в себе.

В другие дни Марина приходила первой. Она прижимала к груди сумку так, будто там скрывалось нечто большее, чем тетради и учебники, — словно в её руках билось сердце, боящееся быть замеченным.

Сёстры старались вести себя, как прежде, но за ужином молчание становилось всё гуще. Лена механически мешала суп, будто пыталась растворить в нём собственное смятение. Марина подолгу вертела вилку в руках, то и дело роняя её на тарелку, и каждый металлический звон отдавался в ушах тяжёлым эхом. В воздухе копился невидимый комок — тайна, которую они обе несли, но от которой невозможно было избавиться, как бы сильно они ни пытались делать вид, что всё в порядке.

Иногда по ночам Лена вставала и начинала бродить по комнате босиком. Холодный пол будто отрезвлял, но сон всё равно не приходил. Ей чудилось, что стены давят на неё, напоминая, что правду нельзя прятать вечно. Марина притворялась спящей, но на самом деле слушала каждый её шаг. В темноте её собственное сердце билось так громко, что казалось, сестра должна его услышать. И обе думали об одном и том же, но не решались произнести ни слова.

Дни тянулись. На занятиях Лена сидела, уставившись в окно, и машинально делала записи, не различая слов лектора. Марина же часто замечала, что перечёркивает одну и ту же строчку в тетради по нескольку раз, потому что мысли всё равно уносились к нему. Они жили будто в параллельных реальностях, соединённых лишь тайным знанием: обе любили одного человека.

В субботний вечер дождь моросил без устали, стекал по окнам прозрачными нитями и собирал в лужах отражения фонарей. Город за стеклом казался дремлющим и зыбким. В кухне горела лампа, на столе стоял чайник, и всё вокруг выглядело привычно, но внутри них нарастало чувство, что привычность уже не удержит того, что грядёт.

Лена наливала чай, и руки у неё дрожали едва заметно. Марина лениво листала журнал, хотя глаза её скользили по буквам без всякого внимания. Ни одна не была в состоянии сосредоточиться. Тишина, стук дождя, редкое потрескивание лампы над столом — всё это только подчёркивало невыносимое напряжение. Казалось, сам воздух отмеряет минуты до неизбежного разговора.

— Так больше продолжаться не может, — вдруг сказала Лена, поставив чашку на стол слишком резко. Чай плеснулся и пролился на скатерть.

Марина подняла глаза.
— Что именно?

— Всё это, — близняшка обвела рукой воздух между ними. — Мы прячемся, меняемся местами, играем с ним, а он ничего не знает.

Марина нахмурилась, её пальцы нервно теребили край страницы.
— А если он… не примет? Если решит, что мы просто издеваемся над ним?

— Мы не издеваемся, — Лена покачала головой. — Мы обе влюбились. Это правда. И именно поэтому мы обязаны сказать.

Марина прикусила губу. Несколько секунд она молчала, потом прошептала:
— Я боюсь его потерять.

— Я тоже, — призналась Лена, и в голосе её звучала усталость.

Они замолчали. Часы на стене отмеряли секунды, дождь барабанил по подоконнику. Лена смотрела в кружку, где чай остывал, и чувствовала, как внутри поднимается решимость.

— Мы должны дать ему выбор, — сказала она наконец. — Пусть он сам решит, с кем хочет быть.

Марина поднялась и прошлась по кухне, словно пытаясь уйти от этого разговора, но потом остановилась у окна. За стеклом отражались только тёмные силуэты домов.

— А если он… выберет тебя? — спросила она тихо, почти детским голосом.

Лена опустила глаза.
— Тогда ты всё равно останешься моей сестрой. Я не позволю этому разрушить нас.

Марина развернулась, подошла и села обратно.
— Или он выберет меня.

— Или… — Лена замялась, но всё же произнесла: — Или не выберет ни одну.

Эти слова повисли в воздухе ледяным холодом. Но именно в этот момент они обе поняли: другого пути нет.

Марина глубоко вдохнула:
— Ладно. Давай. Скажем ему.

— Вместе, — уточнила Лена.

— Вместе, — кивнула Марина.

Они ещё долго обсуждали, где и как это сделать. Кафе? Слишком людно. У него дома? Слишком интимно, он может просто выгнать одну из них. Наконец решили: ресторан. Спокойная атмосфера, столик на троих. Они пригласят его на ужин и признаются.

Но даже после этого решения лёгкости не пришло. Напротив, каждая из них чувствовала, что шаг за грань уже сделан. В ту ночь Лена долго ворочалась, глядя в потолок, и думала о его жарких поцелуях на катке, о том, как дрожали у неё колени, когда он касался её рук. Марина лежала рядом на своей кровати и вспоминала его мягкие прикосновения после кино, его взгляд, от которого она терялась.

Обе понимали: всё изменится. Уже скоро. И от того, как он посмотрит на них в тот вечер, зависело не только будущее их чувств, но и прочность того хрупкого мира, что они до сих пор берегли.