Он и она x два

Глава 13.

С утра их решение казалось тонкой бумажной лодкой, которую не страшно пустить по реке. Легко, будто игра. К вечеру лодка превратилась в тяжёлый корабль с якорями.

Лена долго набирала и стирала одно и то же сообщение, в конце концов оставив максимально нейтральное: «Привет. Поужинаем в четверг? Есть важный разговор. 19:30. Ресторан “Лаванда” у бульвара. Сможешь?». Пальцы сами добавили вежливое «если тебе удобно», но она стёрла — не хотела звучать виновато.

Ответ пришёл почти сразу: «Смогу. Рад буду тебя увидеть». Ни вопроса «что за разговор», ни смайлика, просто согласие. Лена уставилась на экран, почувствовав, как будто земля под ногами стала чуть ровнее. Она переслала Марине скрин, написала: «Готово. Четверг. 19:30».

— Значит, у нас два дня, — сказала та, закрывая ноутбук. — Два дня, чтобы придумать слова, которые не ранят.

— Не бывает таких слов, — вздохнула Лена. — Бывают только честные.

Они репетировали вечером на кухне, как школьницы перед важным ответом: «Андрей, нам нужно сказать...», «Меня зовут Марина, и…», «мы похожи не только лицом...». Реплики рассыпались, как макароны из разорванного пакета. Любая формулировка казалась либо слишком сухой, либо слишком жалобной. В какой-то момент Марина не выдержала и уткнулась лбом в ладони.

— Он решит, что мы играли, — прошептала она. — Что у нас аттракцион.

— Мы не играли. Мы пытались не потерять друг друга. Скажем это так, как есть.

Следующие два дня встретили их привычной суетой — пары, конспекты, семинары с преподавателями. Сёстры пытались жить как обычно, но между ними повисла тень ожидания.

Когда наконец настал четверг, Лена проснулась раньше будильника. За окном было серое утро, дождь тихо барабанил по подоконнику. Она лежала несколько минут, вслушиваясь в равномерное дыхание Марины, и думала только об одном: сегодня всё решится.

Завтрак прошёл в полумолчании, и они вместе отправились в университет. Марина — в свой корпус, Лена — в свой. В толпе студентов всё выглядело привычно: смех в коридорах, спешка на пары, очереди в буфете. Но внутри у обеих всё дрожало.

Днём они почти не переписывались: каждая пыталась прожить свои пары до конца, не сорваться в поток мыслей. В какой-то момент Лена поймала себя на том, что смотрит в окно и пересчитывает фонари вдоль бульвара: раз, два, три… “Лаванда” — как раз между третьим и четвёртым. Сидящая рядом одногруппница что-то спросила про конспект, Лена механически улыбнулась и кивнула, даже не поняв вопроса.

Дома они одевались молча. Лена достала из ящика маленький металлический конёк, тот самый брелок, и впервые без колебаний защёлкнула его на связке ключей. Металл холодно дрогнул в ладони.

Марина выбрала простое тёмно-синее платье и короткое пальто, Лена — светлую рубашку под мягкий кардиган и ровные тёмные джинсы. Они вышли раньше времени.

Дорога заняла десять минут. Они шли рядом, укрываясь под одним зонтом, и этот старый детский жест — «вдвоём под одним» — вдруг оказался важнее всех репетиций: в нём было их «мы», которое нужно сохранить любой ценой. На перекрёстке, когда загорелся зелёный, Марина слегка сжала пальцы сестры.

— Если что, я начну, — сказала она.

— Если что — вместе, — поправила Лена.

“Лаванда” выглядела так, как называются уютные места в фильмах: невысокие деревянные двери с матовым стеклом, белые занавески, на подоконнике стояли глиняные горшки с тимьяном. Внутри пахло ванилью и чуть-чуть розмарином. Над дверью висел маленький медный колокольчик.

— Добрый вечер, — улыбнулась администратор. — У вас бронь?

— Да, на имя Лены.

Их провели к столику у окна, где виден был бульвар, фонари и редкие прохожие с зонтами. Стол — деревянный, чуть тёплый на ощупь, салфетки льняные, на стене рядом — доска с мелованным меню: «тыквенный крем-суп», «паштет с клюквой», «грушевый тарт». Соседний стол смеялся тихим смехом; где-то в глубине звенели бокалы.

— Воды? — спросил подошедший официант.

— Пожалуйста. И чайник чая, — сказала Марина. — Нам пока… мы ждём.

Марина сняла пальто, повесила его на стул. Лена осталась в кардигане. Ее взгляд то и дело цеплялся за зеркало в раме — там отражались две практически одинаковые девушки, и Лене казалось, что именно зеркало сейчас единственный честный свидетель. Она постукивала пальцами по ребру стола, считая удары, потом останавливала себя. Марина раскладывала приборы строго параллельно, сдвигая нож на долю сантиметра, и снова возвращая.

— Давай ещё раз, — попросила Марина почти шёпотом. — Одно предложение. Просто одно, которым мы начнём.

Лена закрыла глаза на секунду.

— «Андрей, мы должны сказать правду. Нас двое. Это не игра. Выбирать будешь ты». — Она открыла глаза. — Слишком резко?

— Честно, — сказала Марина. — А дальше я скажу, что равна по силе твоя важность и моя, что мы не хотим лгать и не хотим терять друг друга.

— И не хотим терять его, — добавила Лена.

Официант поставил чайник на стол; пар потянулся тонкой струйкой, медленно растворяясь в тёплом воздухе. Лена налила себе и Марине — осторожно, чтобы не дрогнули руки. Бледно-зелёные листочки плавали, и у Лены проскочила нелепая мысль: «если листочек прижмётся к краю, всё пройдёт хорошо». Он прижался.