Он мой наследник. Последний шанс для миллионера

Глава 8

Угроза висела в воздухе, густая и недвусмысленная. Тая понимала, что эта женщина не блефует. Она обладает влиянием и связями.

В этот момент в холле послышались твердые, быстрые шаги. В дверях гостиной появился Арсений Викторович. На его плечах блестели капли дождя, лицо было мрачным. Он одним взглядом окинул ситуацию: растерянный Игорь, плачущий Никита, прижавшийся к матери, и Алиса, стоящая в позе победительницы.

— Что здесь происходит? — его голос прозвучал тихо, но так, что по спине побежали мурашки.

Алиса мгновенно переменилась. Ее лицо расплылось в очаровательной, почти девичьей улыбке.
— Арсений, дорогой! Я заехала на минутку, а тут… не поняла, кто эта особа. Она что-то пыталась мне указывать. Я, кажется, помешала ей заниматься своими делами.

Она сделала шаг к нему, собираясь взять под руку, но он остался неподвижен, его взгляд был прикован к Тае. Он видел, как она дрожит, как старается сдержать слезы унижения и гнева.

— Она сказала тебе «пожалуйста, покиньте дом»? — уточнил Крутов, не глядя на Алису.

— Ну… в общем, да, но тон был просто ужасный… — залепетала Алиса.

— Тогда она была совершенно права, — перебил он ее. Его голос был ледяным. — Ты вломилась в мой дом в мое отсутствие и оскорбляла людей, которые здесь живут. Это недопустимо.

Алиса остолбенела. Ее уверенность мгновенно испарилась.
— Но, Арсений, я же… мы же… Ты не понимаешь, она…

— Я все прекрасно понимаю, — он перевел на нее тяжелый, не оставляющий сомнений взгляд. — Наше общение исчерпано. Игорь, проводите мисс Демидову. И чтобы ее больше никогда не было на моей территории.

Игорь, с облегчением выпрямившись, жестко указал рукой на выход. Алиса, багровая от ярости и унижения, бросила на Таю убийственный взгляд, полный ненависти, и, громко цокая каблуками, вышла, хлопнув дверью в холле.

В гостиной воцарилась тишина. Арсений Викторович медленно подошел к Тае. Он посмотрел на испуганного Никиту, потом на нее.

— Она не права, — тихо сказал он. — Вы здесь не временная помеха. Вы… живете здесь.

И, развернувшись, он ушел в свой кабинет, оставив Таю в полном смятении. Он не извинился. Не осудил ее. Но он защитил ее. Впервые. И эти его слова — «Вы живете здесь» — прозвучали куда значительнее любой формальной фразы.

Тишина, наступившая после ухода Алисы, была оглушительной. Тая все еще стояла, обнимая Никиту, не в силах пошевелиться. Слова Арсения Викторовича — «Вы живете здесь» — эхом отдавались в ее сознании, смешиваясь с ядовитыми насмешками светской львицы.

Она чувствовала себя одновременно и униженной, и… странно защищенной. Он встал на ее сторону. Не ради нее, конечно. Ради порядка в своем доме. Ради своего авторитета. Но факт оставался фактом: он выгнал ту, кто оскорбляла ее.

Никита тихо всхлипывал, уткнувшись лицом в ее живот.
— Мама, эта тетя злая?
— Ушла, солнышко, ушла, — шептала Тая, гладя его по волосам. — Все хорошо.

Но хорошо не было. Визит Алисы, словно луч прожектора, высветил всю шаткость и абсурдность ее положения. Для мира она была никем. Приживалкой. «Мамашей с прицепом», как точно, по-хамски, выразилась эта женщина. И никакие слова Крутова не могли изменить этого.

Вечер прошел натянуто. За ужином царило молчание. Арсений Викторович был мрачнее тучи и отвечал односложно. Тая не решалась поднять глаз от тарелки.

На следующий день она пыталась вернуться к рутине, но тень вчерашнего унижения витала за ней по пятам. Каждый взгляд прислуги теперь казался ей оценивающим, полным скрытого пренебрежения. «Смотрите, это та самая, которую господин защитил от своей пассии».

Новая стычка произошла спустя пару дней, и причиной стал, казалось бы, пустяк. Никита, вдохновленный историей, которую они читали, разрисовал фломастерами страницу из дорогого глянцевого журнала о бизнесе, валявшегося на журнальном столике. Он с гордостью показал Тае свой шедевр — кривого, веселого динозавра, топчущего скучные графики.

Тая улыбнулась, несмотря на внутренний трепет. Журнал явно был новым.
— Молодец, какой красивый динозаврик! Но в следующий раз давай рисовать в альбоме, хорошо?

В этот момент в гостиную вошел Арсений Викторович. Он собирался было пройти в кабинет, но его взгляд упал на журнал в руках у внука. Он нахмурился.
— Что это? Ты порвешь журналы?

Никита, испугавшись строгого тона, спрятал рисунок за спину.
— Я… я рисовал…

Крутов протянул руку.
— Покажи.

Мальчик испуганно отдал ему журнал. Арсений Викторович взглянул на разукрашенную страницу, и его лицо потемнело.
— Это последний номер, его еще не успели внести в архив. Кто разрешил тебе брать чужие вещи и портить их?

— Он не портил, он… творил, — не удержалась Тая, вставая на защиту сына. — Он ребенок. Он увидел белую бумагу и проявил фантазию. Это же не умышленно.

— Фантазию? — Крутов холодно посмотрел на нее. — В этом доме есть правила. Бережное отношение к вещам — одно из них. Его нужно учить, что можно, а что нельзя. А не поощрять безответственность.

— Безответственность? — в голосе Таи снова зазвенели опасные нотки. Последние дни давили на нее слишком сильно. — Вы хотите сказать, что ваш журнал важнее его порыва? Важнее его радости? Это всего лишь бумага! Его рисунок уникален, а ваш журнал… его можно купить еще дюжину!

— Это не просто бумага! — его голос загремел, заставляя Никиту вздрогнуть. — Это символ порядка! Понимания ценности вещей! Я не хочу, чтобы он рос варваром, который считает, что все ему дозволено!

— А я не хочу, чтобы он рос человеком, который видит ценность только в деньгах и статусе, а не в живых эмоциях! — парировала она, уже не думая о последствиях. — Вы готовы ради порядка и «ценных вещей» подавить в нем всякое желание творить? Чтобы он вырос таким же… таким же правильным и пустым, как этот журнал?!

Она снова задела больное. Снова произнесла вслух то, о чем оба думали, но боялись сказать. Он смотрел на нее с таким негодованием, что, казалось, вот-вот взорвется.