Он мой наследник. Последний шанс для миллионера

Глава 13

Прошло несколько недель. В особняке Крутова наступила странная, зыбкая идиллия. После исповеди Арсения Викторовича о прошлом стены между ними не рухнули, но стали тоньше, прозрачнее. Он все так же мог ворчать по поводу разбросанных игрушек или слишком громкого смеха, но в его ворчливости уже не было прежней ледяной непримиримости. Скорее — привычка, ритуал.

Он действительно стал учиться. Однажды Тая, заглянув в кабинет, застала его за изучением в интернете «безопасных способов изучения природы для детей дошкольного возраста». Он так смутился, что моментально закрыл вкладку, сделав вид, что изучает биржевые сводки, но крошки земли на клавиатуре от недавнего совместного с Никитой изучения комочка грунта выдавали его с головой.

Они вместе, по вечерам, читали теперь не только отчеты. В арсенале Крутова появилась детская энциклопедия о насекомых и книга с русскими народными сказками, которую Тая купила втайне и подсунула ему на стол. Он читал их с той же деловой серьезностью, что и доклады, и Никите это нравилось.

Казалось, жизнь начала налаживаться. Сливаться в единое, пусть и все еще awkward, целое.

Однажды солнечным утром, когда они втроем завтракали на веранде (Арсений Викторович теперь иногда присоединялся к ним), в холле раздался настойчивый звонок домофона. Игорь, подойдя к экрану, вдруг выпрямился и бросил на хозяина тревожный взгляд.

— Господин Крутов, это… полиция.

Ложка в руке Таи задрожала, звякнув о блюдце. Лекарство от прошлого, которое они так медленно и трудно начинали принимать, оказалось горьким. Арсений Викторович побледнел, но лицо его осталось непроницаемым.

— Впустите.

В столовую вошли двое людей в строгой форме. Один — старший по званию — с сочувственным, но официальным выражением лица.

— Арсений Викторович Крутов? Простите за беспокойство. Мы ведем повторное расследование обстоятельств смерти вашего сына, Глеба Арсеньевича. Поступила новая информация.

Тая инстинктивно потянулась к Никите, прижала его к себе. Мальчик, чувствуя напряжение, притих.

— Какая информация? — голос Крутова был ровным, металлическим.

— Были проведены дополнительные экспертизы. Версия о неосторожном падении… ставится под сомнение. Мы не исключаем версию умышленного причинения вреда. На балюстраде лестницы, о которую, как предполагалось, он ударился, обнаружены микрочастицы, не соответствующие составу напольного покрытия. Возможно, был сторонний предмет. Или… толчок.

Воздух словно выкачали из комнаты. Арсений Викторович медленно поднялся, опираясь на стол.

— Вы хотите сказать… что это могло быть убийство?

— Мы рассматриваем все версии, — осторожно ответил следователь. — Вам кто-нибудь угрожал? У вашего сына были враги? Кто-то, кто мог быть заинтересован в его смерти?

Крутов молчал, переваривая удар. Его мир, который только начал приходить в равновесие, снова закружился в водовороте хаоса и подозрений.

— Угрожали мне. Всегда. Он… был наследником. Его смерть многих… обогатила, — он с трудом выдавил это слово, и его взгляд сам собой упал на Никиту. На нового, юного наследника.

Взгляд следователя последовал за его взглядом.

— Это ваш внук? — он сделал пометку в блокноте. — Нам потребуется провести повторный опрос всего персонала, кто был в доме в тот вечер. И… возможно, поговорить с вами еще раз. Более подробно.

Когда полицейские ушли, в столовой повисла гробовая тишина. Идиллия рассыпалась в прах, обнажив старые, не зажившие раны и открыв новые, куда более страшные.

Арсений Викторович стоял у окна, отвернувшись от них. Его плечи были напряжены.

— Он был неосторожен, — вдруг тихо, словно самому себе, произнес он. — Он всегда был неосторожен. Пьянствовал, брал в долг, ссорился с непонятными людьми… Я все списывал на молодость. А теперь… теперь выходит, что его убили? Из-за денег? Из-за наследства, которое он даже не успел получить?

Он обернулся. Его лицо было искажено не только горем, но и новым, леденящим душу страхом. Его взгляд упал на Таю и Никиту.

— Если это было убийство… — его голос сорвался. — Тогда он… он теперь в опасности. — Он посмотрел прямо на Таю, и в его глазах читался primal, животный ужас. — Они убили моего сына, чтобы добраться до меня. А теперь единственный, кто стоит между ними и всем этим… это он.

Он указал на Никиту дрожащей рукой.

Прежние споры о воспитании, червях и стерильности показались смешными и незначительными перед лицом этой новой, настоящей угрозы. Золотая клетка внезапно превратилась в крепость, осажденную невидимым врагом.

И Арсений Викторович снова изменился. Но на этот раз не в деда, а в охранника. В телохранителя. Его глаза снова стали холодными и calculating, но теперь в них горел не контроль, а страх.

— С сегодняшнего дня, — его голос снова стал приказным, но теперь в нем слышалась не тирания, а отчаянная решимость. — Никита не выходит за территорию. Никогда. Вы не покидаете дом без охраны. Я удваиваю охрану. И я найду того, кто это сделал. Я должен.

Он посмотрел на Таю, и в его взгляде было что-то новое — не требование, а просьба. Признание, что он не справится один.

Их хрупкий мир рухнул. Но теперь их связывала не борьба друг с другом, а общая, страшная тайна и общая цель — защитить ребенка. Война была объявлена извне. И им предстояло вести ее вместе.