Он мой наследник. Последний шанс для миллионера

Глава 14

Прошла неделя. Дом, и правда, превратился в крепость. У ворот дежурили две машины с охраной вместо одной. По периметру установили дополнительные камеры. Игорь теперь не только управлял хозяйством, но и координировал работу службы безопасности, его лицо стало еще более замкнутым и озабоченным.

Арсений Викторович почти не выходил из кабинета. Он проводил дни и ночи за телефоном и компьютером, его голос, низкий и властный, доносился из-за дубовой двери — он вел переговоры, давил, требовал, пытаясь докопаться до истины. Он похудел, глаза запали, но в них горел неприкрытый огнь одержимости.

Тая чувствовала себя в западне. Теперь ее прогулки с Никитой ограничивались высоченным забором, а за ними неотступно следовал один из охранников — молчаливый и невозмутимый, как скала. Радость от весны, от первых цветов и пения птиц была отравлена постоянным, гнетущим чувством опасности.

Никита чувствовал напряжение. Он стал капризным, плохо спал, часто просился на руки.
— Мама, а тот дядя будет всегда с нами ходить? — тихо спросил он однажды, указывая на охранника.
— Ненадолго, солнышко, — соврала Тая, сжимая его руку. — Просто дедуля хочет, чтобы мы были в безопасности.

Она сама не верила своим словам.

Однажды вечером, укладывая сына, она услышала из-за двери кабинета не просто гневные интонации, а нечто большее — леденящий душу, тихий, но полный такой ненависти голос Арсения Викторовича, которого она никогда раньше не слышала.

— ...Если это ты, то я уничтожу тебя. Ты знаешь, что я могу. И я сделаю это медленно.

Она замерла, прижав ухо к дереву. Ответа слышно не было — он говорил по телефону.

— Деньги? Деньги — это ерунда. Но ты посмел тронуть мою кровь. И за это ты заплатишь не деньгами. Ты заплатишь всем.

Он бросил трубку с такой силой, что Тая явственно услышала звук бьющегося пластика. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь его тяжелым, прерывистым дыханием.

Тая, не в силах сдержаться, осторожно приоткрыла дверь.

Он стоял посреди комнаты, спиной к ней, сжимая виски пальцами. Плечи его тряслись от ярости или от бессилия.

— Арсений Викторович? — тихо позвала она.

Он резко обернулся. Его лицо было бледным как полотно, глаза горели лихорадочным блеском.
— Что? — он бросил в ее сторону уничтожающий взгляд, но она не отступила.

— Вы нашли кого-то? Вы знаете, кто это?

Он отвернулся, сгреб со стола папку и швырнул ее ей в руки.
— Смотри. Если тебе не страшно.

Тая с дрожью в руках открыла папку. Внутри были распечатанные фотографии, финансовые выписки, распечатки переписок. И в центре — фотография улыбающегося молодого человека с дерзким, самоуверенным взглядом. Он был похож на Глеба — та же беспечная удаль, то же ощущение, что мир принадлежит ему.

— Это Марк, — прошипел Крутов. — Племянник моей покойной жены. Мой… протеже. Я поднял его из грязи, вложил в него деньги, сделал человеком. Он был как брат Глебу. Или… я так думал.

Тая листала страницы. Совпадения переводов крупных сумм перед смертью Глеба. Странные звонки. Свидетельские показания о их ссоре накануне.

— Но… зачем? — не поняла Тая.

— Зачем? — он горько усмехнулся. — Он всегда завидовал Глебу. Хотел его места. Хотел быть главным наследником. А когда понял, что это невозможно… решил убрать преграду. Он думал, что все спишут на несчастный случай. И он почти преуспел.

Он подошел к ней вплотную. От него пахло дорогим виски и холодным потом.
— А теперь он знает, что расследование возобновили. И он знает про Никиту. И он понимает, что теперь на его пути стоит не просто пьяный повеса, а ребенок. И я. И он будет действовать. Он уже действует.

— Что вы имеете в виду? — у Таи перехватило дыхание.

— Сегодня утром сломались тормоза у одной из машин охраны. Случайность? Не думаю. Он проверяет мою защиту. Ищет слабые места. — Его голос стал тихим и опасным. — Он где-то рядом. И он ждет.

В эту секунду где-то вдарил гром. Или это хлопнула входная дверь от сквозняка. Но Тая вздрогнула и инстинктивно прижала папку к груди. Она смотрела на искаженное яростью и болью лицо Арсения Викторовича и понимала — кошмар не закончился. Он только начался.

Их хрупкий союз, построенный на взаимной боли и понимании, теперь должен был пройти проверку на прочность перед лицом настоящего, безжалостного врага. И цена проигрыша в этой игре была слишком высока.