Он мой наследник. Последний шанс для миллионера

Глава 15

Тишина в кабинете после его слов стала звонкой и зловещей. Тая смотрела на фотографию улыбающегося Марка, и ей становилось физически плохо. Эта улыбка теперь казалась маской злодея из триллера.

— Что мы будем делать? — прошептала она, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Мы? — Арсений Викторович резко повернулся к ней. В его глазах снова вспыхнул тот самый стальной огонь, что был в день их первой встречи. Но теперь он горел не против нее, а за них. — Я буду делать то, что умею. А вы… вы будете делать то, что умеете вы.

Он схватил со стола ключи от сейфа и, щелкнув замком, извлек оттуда небольшую, изящную коробку.
— Вот.

Она открыла ее. Внутри на бархате лежал маленький, но мощный спутниковый телефон и брелок с тревожной кнопкой.
— Телефон всегда при себе. Только один номер — прямой на мой и на Игоря. Кнопка — если что-то пойдет не так. Охрана среагирует мгновенно. Вы не отпускаете Никиту от себя ни на шаг. Ни на секунду. Вы поняли?

Она кивнула, сжимая в руках холодный металл. Он чувствовался как оружие.

— А что… что ты будешь делать? — впервые она обратилась к нему на «ты», сама того не осознавая, захваченная вихрем общего страха и решимости.

Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Я сыграю в его игру. Но по своим правилам. Он думает, что я буду прятаться и защищаться. Нет. Я пойду в наступление.

На следующий день началась осада. Невидимая, но ощутимая. Арсений Викторович исчез из дома. Игорь сообщил, что хозяин уехал по срочным делам. Но Тая чувствовала — он начал свою охоту.

Напряжение росло. Охранники стали еще бдительнее. Их взгляды постоянно скользили по периметру, руки всегда были рядом с наушником. Даже воздух в доме стал густым и тягучим от ожидания беды.

Через два дня случилось первое происшествие. Поздним вечером, когда Тая читала Никите в гостиной, во тьме за окном вдруг погасла одна из мощных охранных прожекторов. Затем вторая. Территория погрузилась в кромешную тьму.

Сердце Таи заколотилось. Она инстинктивно схватила Никиту и прижала его к себе, замирая на диване. Из холла послышались приглушенные голоса охраны, быстрые шаги, щелчки предохранителей.

— Мама, темно, — испуганно прошептал Никита.
— Ничего, ничего страшного, — бормотала она, сама дрожа как осиновый лист, ища в кармане пальто брелок с кнопкой.

Прошло пять мучительных минут. Свет за окном снова вспыхнул, залив территорию ярким белым светом. Игорь вошел в гостиную, его лицо было непроницаемо, но в глазах читалось напряжение.
— Не беспокойтесь. Сработала система защиты от перегрузки. Все в порядке.

Но она поняла — это была не перегрузка. Это была проверка. Послание. «Я здесь. Я могу все, что захочу».

Ночью она не сомкнула глаз. Каждый скрип пола, каждый шорох за окном заставлял ее вскакивать с постели и подбегать к кроватке Никиты. Страх, который она давно загнала вглубь, вырвался на свободу и парализовал ее.

Под утро ее телефон завибрировал. Неизвестный номер. Сообщение.
«Красивый мальчик. Похож на отца. Жаль, если с ним случится то же самое. Скажи дяде, чтобы был умнее. Некоторые дела лучше оставить в прошлом».

К горлу подкатил комок тошноты. Они следили за ними. Они видели Никиту. Они были где-то совсем рядом.

Она, не раздумывая, с дрожащими руками набрала единственный номер из памяти.

Он ответил практически мгновенно. На том конце было слышно, как свистит ветер и мчится автомобиль.
— Тая? Что случилось?

Она, срывающимся от слез голосом, прошептала про сообщение.

Он выслушал. В трубке повисла тяжелая, злая тишина.
— Хорошо, — наконец произнес он, и его голос был низким и страшным. — Очень хорошо. Он сам себя подписал. Сиди дома. Не выходи. Жди.

Он положил трубку. А она сидела на кровати, сжимая в руках телефон, и понимала, что где-то там, в ночи, на большой скорости мчится машина, а в ней — человек, которого она когда-то боялась больше всего на свете. И теперь только он один мог их спасти.

Осада продолжалась. Но теперь охотник сам стал добычей. И Арсений Викторович Крутов никогда не проигрывал

С тех пор прошло три дня. Три дня нервного ожидания. Арсений Викторович не звонил. Игорь на вопросы Таи отвечал уклончиво: «Господин решает вопросы. Все под контролем». Но по его напряженному лицу и участившимся тихим переговорам с охраной по рации было видно — контроль висит на волоске.

Сообщения с угрозами приходили еще дважды. Короткие, обезличенные, как шипение змеи из темноты: «Время истекает», «Не заставляй меня приходить за ним». Тая перестала спать. Она сидела в кресле в детской, уставившись в темное окно, сжимая в руке тревожную кнопку, готовая вскочить от любого шороха. Никита чувствовал ее панику, стал плаксивым, просился постоянно на руки.

На четвертый день с утра пошел мелкий, противный дождь. Он застилал окна серой пеленой, превращая мир за стеклом в размытое, враждебное пятно. Охранники у ворот кутались в плащи, их силуэты казались призрачными и ненадежными.

После обеда Никита, не в силах сидеть в четырех стенах, устроил истерику.
— На улицу! Хочу гулять! Хочу! — он плакал, топая ногами.

Тая, сама на грани срыва, пыталась его успокоить, но сама понимала — запирать ребенка в каменном мешке бесконечно нельзя. Ему нужен воздух. Нужно хоть немного нормальности.

— Хорошо, — сдалась она, чувствуя себя предательницей. — Но только на десять минут. И только у самого дома.

Она одела его, надела на себя куртку, сунула в карман телефон и кнопку. Сердце бешено колотилось. Выход за пределы дома казался самоубийством.