Он моя проблема

Глава 29

- Ох, - хватаюсь я за живот. – Я тоже выпила целую чашку, - испуганно смотрю на Беляева, как на вестника смерти, но он продолжает равнодушно стоять у камина.

- Как интересно, - протягивает Стас. – И как вы сейчас себя чувствуете?

- Да, как обычно…

- А не болит ли у вас, случайно, голова? – с нажимом спрашивает он.

- Ну… Болит, - на всякий случай я решаю согласиться.

- Скажите, а вы пьете чай с сахаром?

- Она положила четыре ложки! – выпаливает Женя, подскакивая ко мне и вцепляется в мою руку.

- Ну да, чай был очень горьким. Покойный… ээээ, - как вообще запомнить все эти имена? Надо хоть таблички какие-то сделать! – Покойный адвокат потому и пил потом колу, в смысле виски, чтобы горечь запить.

- Тогда поздравляю! – Стас берет меня за другую руку. Можно хороводы водить. – Эти четыре ложки спасли вашу жизнь! Сахар – натуральный антидот к цианиду. Голова, конечно, поболит, но вам ничего не угрожает.

- Какое чудесное совпадение! – фальшиво радуется Ильинский. – Никому здесь не знакомая девушка, помогавшая сервировать стол, просто случайно выпила антидот.

- На что это вы намекаете? Откуда я могла знать, что кроме нас с покойным чай пить никто не будет?

- Ну может быть, вы и стремились к тому, чтобы жертв было как можно больше.

- Зачем мне это? – чертов Ильинский! Опять прицепился! Мы только начали, а он уже пытается избавиться от меня избавиться! - Как вы справедливо заметили, я никого здесь не знаю. Это вы здесь все знакомы. Кому из присутствующих была выгодна эта смерть?

- Действительно, - поддерживает меня Женя. – Может, вместо голословных обвинений, прочитаем наконец завещание и что-то станет понятней?

- Давайте перенесем тело мистера Уитли на диван и обыщем, - командует Стас. – Или завещание находится в доме?

- Насколько я знаю, - неуверенно говорит Юля из-под траурной вуали, - оно хранилось у адвоката.

Карен энергично вскакивает, потирает затекшую поясницу и укладывается на диван, видимо, решив не доверять нам свою транспортировку. На место, где он лежал, Беляев кладет откуда-то взявшуюся картонку, с очерченными контурами тела. Видимо, для полиции.

Пока все разглядывают картонку, спешу к покойнику и начинаю ощупывать его пиджак.

- Никитина! – шипит на меня Карен. – Хватит уже тянуть ко мне руки! Я конечно, умер, но я между прочим, живой человек! Пацаны, имейте совесть, обыскивайте меня сами.

- Позвольте, мисс Стоун, - аккуратно взяв за плечи, отодвигает меня Стас. – Молодой девушке не стоит делать такие вещи, даже если она не боится покойников.

- Простите, сэр! – снова встревает Ильинский. – Мы до сих пор не представлены. Может, обыск стоит проводить тому, кому мы все доверяем?

- Мое имя Майкл Парсонс, я биолог и профессор археологии. Сэр Эгертон был моим добрым другом и много раз обращался ко мне за консультациями. Но я не возражаю против вашего предложения. Святой отец, вы нам поможете?

Леша Терентьев подходит к нам и осеняет себя крестным знамением.

- Прошу прощения, в такой суматохе я забыл о своих прямых обязанностях, - стоя над Кареном, он склоняет голову, складывает руки в молитвенном жесте и что-то шепчет себе под нос. Закончив шептать, он крестится еще раз и приступает к обыску.

В карманах покойного он находит только клетчатый носовой платок и записную книжку с какими-то пометками. Завещания нет.

- И что нам делать? – спрашивает Леша. – Может быть, оно все же где-то в доме? Леди Роуз разрешит нам поискать?

Юля вопросительно смотрит на Беляева. Тот едва заметно кивает и объявляет:

- Дополнительная задача: найти завещание. Искать можно везде, кроме огороженных лентой помещений. Будьте аккуратны, ничего не сломайте!

Поиск в каминном зале ничего не дает. В ящиках стола только вполне современные канцтовары и Энциклопедия произведений искусства, в которой тоже ничего не спрятано. На всякий случай, мы проверяем картины с обратной стороны, настольные лампы, шторы, прощупываем все под мебелью – ничего. Даже пыли нет.

Разделившись на небольшие группы и, укрыв, с комфортом развалившийся на диване, труп адвоката пледом, мы разбредаемся для поисков в других комнатах.

Мы с Женькой и вцепившимся в ее локоть Денисом Богдановым (потому что «мы, девочки, должны держаться вместе!»), выходим из каминного зала последними. Леди Керрингтон, сестра покойного и богатая аристократка и ее дочь леди Джейн, не желающая выходить замуж суфражистка – очень колоритная парочка. Но мне нужно от них как-то избавиться.

Сунув руку в карман на юбке, сжимаю записку, которую я случайно нащупала там во время поисков. «Через 20 минут в коридоре на втором этаже».

Понемногу замедляю шаг, давая им уйти далеко вперед. Денис без умолку жалуется на мозоли, артрит и неблагодарных дочерей, и утомленная им Женя, кажется, не замечает моего отсутствия.

На цыпочках возвращаюсь в холл и, оглядываясь, поднимаюсь по лестнице.

Если бы мы с Женей были только вдвоем, я рассказала бы ей о записке. Но Денису я пока не доверяю. Он не состоит в нашем союзе, и вообще, вдруг аристократка проигралась в карты и с нетерпением ждала смерти брата. Нужно будет узнать, как сэр Эгертон умер.