Он назвал это свободой. Я поверила.

Глава 1

Я стояла, не в силах отвести взгляд от распахнутого окна на девятом этаже. На подоконнике, чуть подавшись вперёд, замерла молодая девушка с распущенными чёрными волосами — они тяжёлыми прядями свисали вниз, почти касаясь рамы. Тонкий бюстгальтер едва удерживал её пышную грудь, а пальцы судорожно сжимали край подоконника.

В этот миг кто‑то подошёл сзади, резко сжал мои плечи сильными руками и шепнул на ухо — тихо, но властно:

— Кричи. Давай же. Посмотри вниз, быстрее. Не выдавай себя.

Я знала, кто это. Послушно опустила глаза.

У моих ног, в бордовой луже, лежал мой муж. Белые туфли промокли, пропитались тёплой липкой жидкостью и приобрели розоватый оттенок. Голова мужа была вывернута под неестественным углом — глаза, застывшие в немом ужасе, смотрели прямо на мои туфли, а рот так и остался приоткрыт, будто он хотел что‑то сказать в последний момент.

Мышцы словно окаменели. Мозг отдавал приказы, но тело не слушалось — каждая попытка пошевелиться давалась с мучительным усилием. Наконец рука дрогнула, поднялась к лицу, а потом…

Я отчаянно закричала. Звук вырвался из груди — хриплый, надрывный, полный безысходности. Колени подкосились, и я бы рухнула на залитый кровью асфальт, если бы Он не удержал меня, крепко прижав к себе. Его хватка была железной, почти болезненной, но в тот момент она оказалась единственной реальностью, за которую можно было уцепиться.

Кровь… Она была тёплой и липкой, её металлический запах заполнял лёгкие. Но где‑то в глубине сознания всплыло странное ощущение дежавю. Я уже видела что‑то подобное — только тогда не смогла заставить себя посмотреть. Тогда смерть пахла иначе: не железом, а приторной сладостью шоколада и затхлой горечью старого алкоголя. Воспоминание промелькнуло и исчезло, оставив после себя лишь ледяной озноб и вопрос: сколько ещё раз мне придётся столкнуться с этим кошмаром?

Он слегка встряхнул меня, возвращая в реальность:
— Всё кончено. Теперь ты принадлежишь мне.

Я закрыла глаза, пытаясь отстраниться от происходящего. Но крик всё ещё звучал внутри — беззвучный, бесконечный, отчаянный. И я знала: этот звук останется со мной навсегда.

Двенадцать лет назад.....

Всё началось ещё в детстве, когда мне было шесть лет. Родители постоянно пили, дома редко была хоть какая-то еда. Для них меня не существовало, так что для своих лет я была очень даже самостоятельной. Хорошо, что соседка меня подкармливала, да иногда приносила вещи, хоть и старенькие, но чистые и целые. Дома я старалась убирать пустые бутылки, мыть посуду и собирать разбросанные вещи. Пока другие дети ходили в детский садик и беззаботно играли, кушали вкусную еду и спали в теплых кроватках, я бесцельно гуляла в окрестностях дома. Если кто‑то оставлял игрушки, я искренне радовалась. Только так у меня была возможность поиграть с ними и почувствовать себя самым обычным ребенком.

Иногда мне казалось, что я живу не дома, а в чем‑то вроде мусорного мешка, который никто не собирается развязывать. В коридоре стоял запах кислой водки и плесени — наш постоянный одеколон. Я очень хотела, чтобы однажды всё это исчезло, но не знала, как попросить об этом мир. Этот вечер не стал исключением. Я сидела на карусели, которая медленно крутилась по кругу, прижимая колени к груди. Мне было очень страшно.

Дома отец схватил меня за волосы и начал кричать, требуя бутылку водки. Мама в этот момент лежала в пьяном угаре на диване в одной сорочке, её рука безвольно свисала, держа пустой стакан. Я царапала его руки, но он только смеялся и дёргал меня за волосы сильнее.

Однако, вывернувшись, я смогла укусить отца за руку и убежать босиком в одной пижаме на улицу. Я беззвучно плакала и молила:

“Помогите мне. Прошу, хоть кто‑нибудь... Я буду слушаться, умываться и сидеть тихо. Только не бейте и дайте покушать”.

— Держи булочку, — раздался тихий детский голос, тогда я даже не задумалась почему он появился так тихо и внезапно.

Я подняла заплаканные глаза — силуэт передо мной был размытым. Там стоял мальчик с аккуратно зачёсанными на бок волосами, одетый как примерный школьник-ботаник. Я никогда не видела такого чистого и опрятного ребёнка. Как странно, он пахнет буквально ничем.

Посмотрев на булочку, я сглотнула слюну.

— Спасибо, но не надо.
— Почему? Ты же голодная.
— Да, но я не могу отобрать у тебя последнее.

Мальчик посмотрел сначала на меня, потом на булочку и разделил её на две части.
— Держи. Можно? — он кивнул на место около меня.

Я молча согласилась и с жадностью начала есть, но часть машинально убрала в карман. Булочка была такая мягкая и сладкая, я никогда раньше не пробовала такой вкусной выпечки. Пока я кушала, этот юный незнакомец протянул еще и шоколадку! Тогда я подумала, что может все таки замерзла и все это мне снится? Рай, наверное, пахнет именно так — сладким тестом и шоколадом, а не спиртом.

Меня немного удивило, что его руки были тёплые, сухие, будто он не сидел со мной на ветру. Я хотела спросить, почему он не мёрзнет, но булочка была слишком вкусной, чтобы думать о чем-то еще.
— Почему ты плачешь? Обидел кто? — от наслаждения вкусным тестом меня отвлек внезапный вопрос мальчика.
— Мои родители пьют, жду пока они уснут.
— Сейчас так темно и холодно, ты замерзнешь.

Он говорил тихо и очень серьёзно, совсем не по‑детски. И глаза… В них не отражался свет фонарей, казалось они поглощают его. Тогда я не придала этому значения, слишком истощена была.

— А ты почему так поздно гуляешь? Где твои родители?
— Мы идём от бабушки, я побежал вперёд, хотел прокатиться на карусели.

Мне стало очень обидно, что у меня нет таких прекрасных родителей и бабушки, которая умела бы печь вкусные булочки.

— Наверное, уже пойду домой, спасибо тебе за булочку, — я уже собиралась встать с карусели и бежать к подъезду, когда он произнёс:
— Меня зовут Всеволод, а тебя ?
— Света
— Придешь завтра? Я принесу для тебя еще вкусностей.
— Да, приду и буду ждать тебя, — с этими словами я побежала в сторону дома.